Арлекин — эпизод 2 из 2

Благоуханными словами Навербовали мы толпами Жрецов, а особливо жриц Из жен, скучающих мужьями, И неутешенных вдовиц. В своем бессовестном ученье Открыв всем мерзостям прощенье, Пустили по свету гулять Мы Мессалин и Дон-Жуанов, И куча мелких партизанов Пошли их роль перенимать. Они взялись за дело прочно И, пред испуганной толпой, Плевали с наглостью тупой В лицо весталки непорочной, Им недоступной, им чужой! Прикрывши грацией бесстыдство, Они всем блеском сибаритства Ловили в сети и детей, Их развращая в цвете дней... Тут было чистое злодейство, Но наши новые жрецы Втирались в мирные семейства И утучнялись, как тельцы... Но всё же этим аферистам Не так проделка удалась, Как арлекинам-журналистам. В них оценить ты можешь нас. Вот знают, где и как ударить! Вот мастера-то, черт возьми, Насчет умов в карманах шарить И слыть честнейшими людьми! Сбирая дани с муз и граций Натурой, деньгой, тем и тем, Они для верных спекуляций Каких не строили систем! Уж в чем других не уверяли, Не веря ровно ничему! Казалось всем, они лишь знали, Что не известно никому, Род человеческий так падок Ведь на таинственность: они, Как сфинксы, полные загадок, Являлись черни в оны дни! От них услышать голос божий К ним собиралися толпы Великодушной молодежи, Чуть не целуя их стопы. И сфинкс, в них разжигая страсти, Себе прокладывал в тиши На их плечах дорогу к власти И с благородства их души Сбирал тихонько барыши. Так шарлатанством и коварством Опять вступили мы в почет, Опять правленье государством Вручил нам ветреный народ, И мы попали в депутаты... О, если б видел ты палаты! Вот маскарад-то! Шум и гам! Куда ни взглянешь тут и там Всё арлекин на арлекине В патриотической личине!.. Ну, тут пошел такой кутеж, Что уж теперь не разберешь! Во имя братства и свободы Мы взбаламутили народы, Им обещая дать устав, Как жать, не сеяв, не пахав. Хоть, правда, два-три человека Наладить думали ход века, Да где им? Главная-то часть Была у нас казна и власть, В руках голодной черни стая, Толпа фанатиков слепая Да беглецы со всей земли. Так мы в республику сыграли, Потом империю создали, В парламент английский вошли... И, два враждебные народа Сдружив для Крымского похода, На помощь туркам повели... Всё б это ничего, конечно, Когда бы в то, что мы творим, О чем мы пишем и кричим, Мы верили чистосердечно, Нет, веры нет в нас на алтын! Ведь смех: почтенный господин Громит с трибуны плещут массы, А подо все его возгласы В душе витии арлекин Толпе коверкает гримасы! Я сам... Да что и поминать! Увы! Nessun maggior dolore,1 Как вспоминать про счастье в горе! Нас стали там уж понимать. Народ не тот, что пьет и пляшет. А тот, который жнет и пашет, Стал дело, кажется, смекать; А этих пахарей печальных, Отцов семейств патриархальных, Возросших средь лесов и гор, Мы очень трусим с давних пор... К тому ж еще удар жестокой: Оскорблена в душе высокой, Уж видит наша молодежь, Что силы, ум ее, здоровье Погибли, защищая ложь, В великолепном пустословье, И многие в душе своей Дают обет от критиканства, От пустоты и шарлатанства Предохранить своих детей... Я думал, уж не дать ли тягу Да здесь, в России, покутить... Но как наказан за отвагу! Не знаю, как и пережить! Ведь вы одни для нас и грозны. Вы слишком вообще серьезны. Я здесь без весу, без гроша. Иначе тешится Россия! У ней и в смехе есть душа, И в шутках думы вековые! У вас есть вера в вашу Русь А ведь и камни движет вера! Нет, я ошибся. Признаюсь, Уж вот урок-то! Вот карьера! Мальчишка дергает шнурок, А я и прыгай что есть ног. Пока не пустит он шнурочка!.. Послушай, сжалься надо мной! Пусти меня! Сними с гвоздочка! Мне, право, надобно домой! Идет к концу арлекинада Так приготовиться мне надо Собой украсить мавзолей Великих тамошних людей. Нет большей боли (итал.). Ред.