Два пути — эпизод 1 из 2

Широко и обильно, во все концы, растянулась зеленая степь. Сыто и весело живется на ней всякой твари. Сочный ковыль, пахучий чебер и мята, красавцы -- тюльпан да ирис, -- чистая вода сладких, зеркальных озер, -- всё дано Аллахом на потребу скоту и человеку, и всякий должен благословлять Творца за всё, что Им кому ниспослано и не завидовать другому, не желать менять раз назначенную ему дорогу. Так повелел Аллах, и благо тону, кто следует безропотно Его велениям. В этой чудной степи наелась пара молодых лошадок. Одна была белая, как снег, и звали ее за то "Снежок", другая -- черная, как воронье крыло, и звали ее "Уголек". Они были очень дружны между собою, вместе росли и резвились, вместе щипали сочную траву и не знали никаких забот, никакого горя. Раз как-то, резвясь и прыгая, набежали они на старого-престарого, умирающего верблюда. Безобразное, исхудалое животное кротко взглянуло на них своими уже потухающими глазами м проговорило: -- Милые дети! Кто из вас возьмет мою торбу, вон она лежит, забытая хозяином, и принесет мне хоть каплю воды из того светлого озера?.. -- Вот еще! -- надменно возразил Уголек, -- стану я трогать эту гадкую, вонючую торбу, стану служить тебе! Мы лошади породистые, нам служить всякому не приходится. Снежок только хотел повторить то же самое, да взглянул в глаза умирающему и ему стало жалко старика безобразного. Он схватил торбу и понесся к озеру, зачерпнул воды и принес напиться верблюду. -- Спасибо, дети, -- произнес верблюд. -- Поблагодарю вас, чем могу, перед смертью. Последуйте моему совету. Скачите вы всё на восток, к полудню доскачете до забытой богатырской могилы, там увидите долгоносого аиста, крикнет он вам: за мною! Вы от него не отставайте. Остальное узнаете сами. Ты, Снежок, добрее, ты всегда уступай лучшее своему товарищу. Пойми ты это и помни! Последние слова верблюд произнес тихонько, только чтобы один Снежок его мог слышать, взглянул последний раз на молодежь, вздохнул глубоко-глубоко и умер. -- Что же, поскачем! -- тряхнул гривкою Уголек. -- Поскачем! -- согласился Снежок. И понеслись оба по указанному направлению. Еще солнце не совсем поднялось на полдень, увидали они забытую могилу, а на ней, на вершине косматого гнезда, давно уже сидел долгоносый аист, поджидая наших лошадок. -- За мною! -- крикнул он повелительным голосом, взмахнул огромными, сильными крыльями, подскочил и плавно полетел, стелясь над самою землею. Снежок и Уголек поскакали за ним следом. С каждым шагом вперед степь становилась беднее и печальнее, давно уже не видно сочного ковыля, давно не ласкает глаз красная точка тюльпана. Мертвая, сожженная солнцем пустыня, развернулась перед глазами путников. -- Нет, уже поскачем дальше, -- произнес Снежок. -- Не отставайте! -- грозно прокричал аист, словно заметив минуту сомнения и колебания... Вспотели бедные лошадки, глаза у них помутились от жажды и зноя... есть захотелось ужасно... а кругом ни кустика, ни былинки, всё погибло от солнечного жара. -- Стой, -- остановил скачку проводник, -- здесь! -- добавил он, и, отлетев в сторону, спустился на землю. И видят лошадки прямо перед собою, вдруг выросли два кустика: один был сочный, свежий, весь покрытый чудными зелеными листиками и красивыми алыми цветами, другой -- тощий, сухой, усаженный жесткими колючками. -- Чур, это мой! -- накинулся на первый проголодавшийся Уголек. -- Вот, оно что! -- вспомнил последние слова верблюда Снежок и принялся за второй... С голоду и тот вкусным показался. Только позавтракали кони, аист и говорит: -- Ну, ребята, каждый из вас съел свою долю. Какая кому досталась, такая и жизнь будет каждому. Сказал эти слова и исчез, словно сквозь землю провалился. Повернули назад приятели, и только глубокою ночью возвратились на свои пастбища. А на другое утро приехали люди, накинули на Снежка и Уголька арканы и повели их в свои аулы. Довольно, мол, гулять! Подросли, окрепли, -- пора и за работу приниматься. Попал Снежок к хозяину, землепашцу. Тот кормил его и поил досыта, ласкал и холил, только и работать заставлял его также досыта. Чуть свет едет Снежок пахать землю, под ячмень да под просо, напашется вволю, отдохнет минутку, -- гайда в степь, за бурьяном да сеном, покормится, -- опять под седло, либо в гости, в дальний аул, либо на охоту с соколом. Каждую неделю, кроме того, на городской базар надо было возить тяжелую ношу, а базар был далеко. Целые сутки без отдыха приходилось быть в дороге. -- Что же, может, так и надо, может быть, и хуже участь бывает, -- думал Снежок, и не сетовал на покойного верблюда.