Иван Быкович — эпизод 4 из 5

Бросились они на конюшню, спустили коня, а следом за ним и сами на помощь спешат. — А! — говорит чудо-юдо, — ты обманом живешь; у тебя помощь есть. Богатырский конь прибежал, начал бить его копытами; а Иван Быкович тем временем вылез из земли, приловчился и отсек чуду-юду огненный палец. После того давай рубить ему головы: сшиб все до единой, туловище на мелкие части разнял и побросал все в реку Смородину. Прибегают братья. — Эх вы, сони! — говорит Иван Быкович. — Из-за вашего сна я чуть-чуть головой не поплатился. Поутру ранешенько вышел Иван Быкович в чистое поле, ударился оземь и сделался воробышком, прилетел к белокаменным палатам и сел у открытого окошечка. Увидала его старая ведьма, посыпала зернышков и стала сказывать: — Воробышек-воробей! Ты прилетел зернышков покушать, моего горя послушать. Насмеялся надо мной Иван Быкович, всех зятьев моих извел. — Не горюй, матушка! Мы ему за все отплатим, — говорят чудо-юдовы жены. — Вот я, — говорит меньшая, — напущу голод, сама выйду на дорогу да сделаюсь яблоней с золотыми и серебряными яблочками: кто яблочко сорвет — тот сейчас лопнет. — А я, — говорит середняя, — напущу жажду, сама сделаюсь колодезем; на воде будут две чаши плавать: одна золотая, другая серебряная; кто за чашу возьмется — того я утоплю. — А я, — говорит старшая, — сон напущу, а сама перекинусь золотой кроваткою; кто на кроватке ляжет — тот огнем сгорит. Иван Быкович выслушал эти речи, полетел назад, ударился оземь и стал по-прежнему добрым молодцем. Собрались три брата и поехали домой. Едут они дорогою, голод их сильно мучает, а есть нечего. Глядь — стоит яблоня с золотыми и серебряными яблочками; Иван-царевич да Иван, кухаркин сын, пустились было яблочки рвать, да Иван Быкович наперед заскакал и давай рубить яблоню крест-накрест — только кровь брызжет! То же сделал он и с колодезем и с золотою кроваткою. Сгибли чудо-юдовы жены. Как проведала о том старая ведьма, нарядилась нищенкой, выбежала на дорогу и стоит с котомкою. Едет Иван Быкович с братьями; она протянула руку и стала просить милостыни. Говорит царевич Иван Быковичу: — Братец! Разве у нашего батюшки мало золотой казны? Подай этой нищенке святую милостыню. Иван Быкович вынул червонец и подает старухе; она не берется за деньги, а берет его за руку и вмиг с ним исчезла. Братья оглянулись — нет ни старухи, ни Ивана Быковича, и со страху поскакали домой, хвосты поджавши. А ведьма утащила Ивана Быковича в подземелье и привела к своему мужу — старому старику. — На тебе, — говорит, — нашего губителя! Старик лежит на железной кровати, ничего не видит: длинные ресницы и густые брови совсем глаза закрывают. Позвал он двенадцать могучих богатырей и стал им приказывать: — Возьмите-ка вилы железные, подымите мои брови и ресницы черные, я погляжу, что он за птица, что убил моих сыновей? Богатыри подняли ему брови и ресницы вилами; старик взглянул: — Ай да молодец Ванюша! Дак это ты взял смелость с моими детьми управиться! Что ж мне с тобою делать? — Твоя воля, что хочешь, то и делай, я на все готов. — Ну да что много толковать, ведь детей не поднять; сослужи-ка мне лучше службу: съезди в невиданное царство, в небывалое государство и достань мне царицу — золотые кудри, я хочу на ней жениться. Иван Быкович про себя подумал: «Куда тебе, старому черту, жениться, разве мне, молодцу!» А старуха взбесилась, навязала камень на шею, бултых в воду и утопилась. — Вот тебе, Ванюша, дубинка, — говорит старик, — ступай ты к такому-то дубу, стукни в него три раза дубинкою и скажи: «Выйди, корабль! Выйди, корабль! Выйди, корабль!» Как выйдет к тебе корабль, в то самое время отдай дубу трижды приказ чтобы он затворился; да смотри не забудь! Если этого не сделаешь, причинишь мне обиду великую. Иван Быкович пришел к дубу, ударяет в него дубинкою бессчетное число раз и приказывает: — Все, что есть, выходи! Вышел первый корабль; Иван Быкович сел в него, крикнул: — Все за мной! — и поехал в путь-дорогу. Отъехав немного, оглянулся назад — и видит: сила несметная кораблей и лодок! Все его хвалят, все благодарят. Подъезжает к нему старичок в лодке: — Батюшка Иван Быкович, много лет тебе здравствовать! Прими меня в товарищи. — А ты что умеешь? — Умею, батюшка, хлеб есть. Иван Быкович сказал: — Фу, пропасть! Я и сам на это горазд; однако садись на корабль, я добрым товарищам рад. Подъезжает к лодке другой старичок: — Здравствуй, Иван Быкович! Возьми меня с собой. — А ты что умеешь? — Умею, батюшка, вино-пиво пить. — Нехитрая наука! Ну да полезай на корабль. Подъезжает третий старичок: — Здравствуй, Иван Быкович! Возьми и меня. — Говори: что умеешь? — Я, батюшка, умею в бане париться. — Фу, лихая те побери! Эки, подумаешь, мудрецы! Взял на корабль и этого; а тут еще лодка подъехала; говорит четвертый старичок: — Много лет здравствовать, Иван Быкович! Прими меня в товарищи. — Да ты кто такой? — Я, батюшка, звездочет. — Ну, уж на это я не горазд; будь моим товарищем. Принял четвертого, просится пятый старичок. — Прах вас возьми! Куда мне с вами деваться? Сказывай скорей: что умеешь? — Я, батюшка, умею ершом плавать. — Ну, милости просим! Вот поехали они за царицей — золотые кудри. Приезжают в невиданное царство, небывалое государство; а там уже давно сведали, что Иван Быкович будет, и целые три месяца хлеб пекли, вино курили, пиво варили. Увидал Иван Быкович несчетное число возов хлеба да столько же бочек вина и пива; удивляется и спрашивает: — Чтоб это значило? — Это все для тебя наготовлено. — Фу, пропасть! Да мне столько в целый год не съесть, не выпить. Тут вспомнил Иван Быкович про своих товарищей и стал вызывать: — Эй вы, старички-молодцы! Кто из вас пить-есть разумеет? Отзываются Объедайло да Опивайло: — Мы, батюшка! Наше дело ребячье. — А ну, принимайтесь за работу! Подбежал один старик, начал хлеб поедать: разом в рот кидает не то что караваями, а целыми возами. Все приел и ну кричать: — Мало хлеба; давайте еще!