Иван Быкович — эпизод 5 из 5

Подбежал другой старик, начал пиво-вино пить, все выпил и бочки проглотил. — Мало, — кричит. — Подавайте еще! Засуетилась прислуга; бросилась к царице с докладом, что ни хлеба, ни вина недостало. А царица — золотые кудри приказала вести Ивана Быковича в баню париться. Та баня топилась три месяца и так накалена была, что за пять верст нельзя было подойти к ней. Стали звать Ивана Быковича в баню париться; он увидал, что от бани огнем пышет, и говорит: — Что вы, с ума сошли? Да я сгорю там! Тут ему опять вспомнилось: — Ведь со мной товарищи есть! Эй вы, старички-молодцы! Кто из вас умеет в бане париться? Подбежал старик: — Я, батюшка! Мое дело ребячье. Живо вскочил в баню, в угол дунул, в другой плюнул — вся баня остыла, а в углах снег лежит. — Ох, батюшки, замерз, топите еще три года! — кричит старик что есть мочи. Бросилась прислуга с докладом, что баня совсем замерзла, а Иван Быкович стал требовать, чтоб ему царицу — золотые кудри выдали. Царица сама к нему вышла, подала свою белую руку, села на корабль и поехала. Вот плывут они день и другой; вдруг ей сделалось грустно, тяжко — ударила себя в грудь, оборотилась звездой и улетела на небо. — Ну, — говорит Иван Быкович, — совсем пропала! — Потом вспомнил: — Ах, ведь у меня есть товарищи. Эй, старички-молодцы! Кто из вас звездочет? — Я, батюшка! Мое дело ребячье, — отвечал старик, ударился оземь, сделался сам звездою, полетел на небо и стал считать звезды; одну нашел лишнюю и ну толкать ее! Сорвалась звездочка с своего места, быстро покатилась по небу, упала на корабль и обернулась царицею — золотые кудри. Опять едут день, едут другой; нашла на царицу грусть-тоска, ударила себя в грудь, оборотилась щукою и поплыла в море. «Ну, теперь пропала!» — думает Иван Быкович, да вспомнил про последнего старичка и стал его спрашивать: — Ты, что ль, горазд ершом плавать? — Я, батюшка, мое дело ребячье! — Ударился оземь, оборотился ершом, поплыл в море за щукой и давай ее под бока колоть. Щука выскочила на корабль и опять сделалась царицею — золотые кудри. Тут старички с Иваном Быковичем распростились, по своим домам пустились; а он поехал к чудо-юдову отцу. Приехал к нему с царицею — золотые кудри; тот позвал двенадцать могучих богатырей, велел принести вилы железные и поднять ему брови и ресницы черные. Глянул на царицу и говорит: — Ай да Ванюша! Молодец! Теперь я тебя прощу, на белый свет отпущу. — Нет, погоди, — отвечает Иван Быкович, — не подумавши сказал! — А что? — Да у меня приготовлена яма глубокая, через яму лежит жердочка; кто по жердочке пройдет, тот за себя и царицу возьмет! — Ладно, Ванюша! Ступай ты наперед. Иван Быкович пошел по жердочке, а царица — золотые кудри про себя говорит: — Легче пуху лебединого пройди! Иван Быкович прошел — и жердочка не погнулась; а старый старик пошел — только на середину ступил, так и полетел в яму. Иван Быкович взял царицу — золотые кудри и воротился домой; скоро они обвенчались и задали пир на весь мир. Иван Быкович сидит за столом да своим братьям похваляется: — Хоть долго я воевал, да молодую жену достал! А вы, братцы, садитесь-ка на печи да гложите кирпичи! На том пиру и я был, мед-вино пил, по усам текло, да в рот не попало; тут меня угощали: отняли лоханку от быка да налили молока; потом дали калача, в ту ж лоханку помоча. Я не пил, не ел, вздумал утираться, со мной стали драться; я надел колпак, стали в шею толкать!