У одного царя много лет содержался мужичок руки железны, голова чугунна, сам медный, хитрец был, важный человек. Сын царю Иван-царевич был маленький, ходил мимо тюрьмы. Этот старик подкликал его к себе и взмолился ему: "Дай, пожалуйста, Иван-царевич, напиться!" Иван-царевич еще ничего не знал - был маленький, почерпнул воды и подал ему: старика с этого в тюрьме не стало, ушел. Дошла эта весть и до царя. Царь приказал Ивана-царевича за это дело выгнать из царства. Царское слово - закон: Ивана-царевича выгнали из царства; пошел он куда глаза глядят.
Шел долго; наконец приходит в друго царство прямо к царю, просится в службу. Царь его принял, приказал сделать конюхом. Он только спит на конюшне, а за конями не ходит; конюшенный староста не однажды бил его. Иван-царевич все терпел. Какой-то царь сватал царевну у этого царя и не высватал; за то объявил войну. Этот царь ушел с войсками, а царством осталась править дочь его Марфа-царевна. Она и прежде замечала Ивана-царевича, что он не простого роду; за то и послала его в какое-то место губернатором.
Иван-царевич уехал, живет там, правит делом. Один раз поехал он на охоту; только выехал за жило - неоткуда взялся мужичок руки железны, голова чугунна, сам медный: "А, здравствуй, Иван-царевич!" Иван-царевич ему поклонился. Старик зовет его: "Поедем, - говорит, - ко мне в гости". Поехали. Старичок ввел его в богатый дом, крикнул малой дочери: "Эй, давай-ка нам пить и есть, да и полуведерную чашу вина!" Закусили; вдруг дочь приносит полуведерную чашу вина и подносит Ивану-царевичу. Он отказывается, говорит: "Мне не выпить!" Старик велит браться; взял чашу, и откуда у него сила взялася - на один дух так и выпил это вино!
Потом старик созвал его разгуляться; дошли до камня в пятьсот пудов. Старик говорит: "Поднимай этот камень, Иван-царевич!" Он думает себе: "Где мне поднять такой камень! Однако попробую". Взял и легко перекинул; сам опять и думает: "Откуда же у меня берется сила? Небось этот старик в вине ее мне подает". Походили сколько времени и пошли в дом. Приходят: старик середней дочери крикнул ведро вина принести. Иван-царевич смело взялся за чашу вина, выпил на один дух. Опять пошли разгуляться, дошли до камня в тысячу пудов. Старик говорит Ивану-царевичу: "Ну-ка, переметни этот камень!" Иван-царевич тотчас схватил камень и бросил, и думает себе: "Эка сила хочет во мне быть!"
Воротились опять в дом, и опять старик крикнул большой дочери принести полтора ведра чару зелена вина. Иван-царевич и это выпил на один дух. Пошли со стариком разгуляться. Иван-царевич легонько метнул камень в полторы тысячи пудов. Тогда старик дал ему скатертку-самовертку и говорит: "Ну, Иван-царевич, в тебе теперь много силы: лошади не поднять! Крыльцо дома вели переделать, тебя оно не станет поднимать; стулья надо другие же; под полы можно наставить чаще подстоек. Ступай с богом!" Все люди засмеялись, как увидели, что губернатор с охоты идет пешком, а лошадь ведет в поводу. Он пришел домой; под полы велел наставить стоек, стулья все переделали, стряпок, горничных прогнал, один себе живет, как пустынник. И все дивятся, как живет он голодом; никто ему не стряпает! Даром что его питает скатертка-самовертка.
В гости ходить ни к кому он не стал, да и как ходить? Ничего его не поднимало в домах.
Царь между тем с походу воротился, узнал, что Иван-царевич живет губернатором, приказал его сменить и сделать опять конюхом. Нечего делать - Иван-царевич стал жить конюхом. Один раз конюшенный староста стал его куда-то наряжать, да и ударил; Иван-царевич не стерпел, как схватил его сам, так голову и отшиб. Дошло дело это до царя; привели Ивана-царевича. "Почто ты ушиб старосту?" - спросил царь. "Он сам наперед ударил меня; я не шибко и отплатил ему, да как-то по голове: голова и отпала". Другие конюхи сказали то же - задел наперед староста, а Иван-царевич ударил его нешибко. Ничего не сделали с Иваном-царевичем, только сменили из конюхов в солдаты; он и тут начал жить.