Сам не сею и не жну, Что родит земля им, матушка, Всё несут в мою казну! Пропилися, подоконники, Где уж баб им наряжать! В город едут, балахонники, Ходят лапти занимать! Ой! ты, зелие кабашное, Да китайские чаи, Да курение табашное! Бродим сами не свои. С этим пьянством да курением Сломишь голову как раз. Перед светопреставлением Знать война-то началась. Грянут, грянут гласы трубные! Станут мертвые вставать! За дела-то душегубные Как придется отвечать? Вот и мы гневим всевышнего... Полно, дядя! Страшно мне! Уж не взять рублишка лишнего На чужой-то стороне?..
Ай барыня! барыня! Эй вы, купчики-голубчики, К нам ступайте ночевать! Ночевали наши купчики, Утром тронулись опять. Полегоньку подвигаются, Накопляют барыши, Чем попало развлекаются По дороге торгаши. По реке идут с бурлаками Разговоры заведут: Кто вас спутал?1 и собаками Их бурлаки назовут. Поделом вам, пересмешники, Лыком шитые купцы!.. Потянулись огурешники: Эй! просыпал огурцы! Ванька вдруг как захихикает И на стадо показал: Старичонко в стаде прыгает За савраской, длинен, вял, И на цыпочки становится, И лукошечком манит Нет! проклятый конь не ловится! Вот подходит, вот стоит. Сунул голову в лукошечко Старичок за холку хвать! Эй! еще, еще немножечко! Нет! урвался конь опять И, подбросив ноги задние, Брызнул грязью в старика. Знамо, в стаде-то поваднее, Чем в косуле мужика: Эх ты, пареной да вяленой! Где тебе его поймать? Потерял сапог-то валяной, Надо новый покупать? Им обозики военные Попадались иногда: Погляди-тко, турки пленные, Эка пестрая орда! Ванька искоса поглядывал На турецких усачей И в свиное ухо складывал Полы свиточки своей: Эй вы, нехристи, табапшики, Карачун приходит вам!.. Попадались им собашники: Псы носились по кустам, А охотничек покрикивал, В роги звонкие трубил, Чтобы серый зайка спрыгивал, В чисто поле выходил. Остановятся с ребятами: Чьи такие господа? Кашпирята с Зюзенятами...2 Заяц! вон гляди туда! Всполошилися борзители: Ай! ату его! ату! Ну собачки! Ну губители! Подхватили на лету... Посидели на пригорочке, Закусили как-нибудь (Не разъешься черствой корочки) И опять пустились в путь. Счастье, Тихоныч, неровное, Нынче выручка плоха. Встрелось нам лицо духовное Хуже не было б греха. Хоть душа-то христианская, Согрешил поджал я хвост. Вот усадьбишка дворянская, Завернем?.. Ты, Ваня, прост! Нынче баре деревенские Не живут по деревням, И такие моды женские Завелись... куда уж нам! Хоть бы наша: баба старая, Угреватая лицом, Безволосая, поджарая, А оделась стог стогом! Говорить с тобой гнушается: Ты мужик, так ты нечист! А тобой-то кто прельщается? Долог хвост, да не пушист! Ой! ты, барыня спесивая, Ты стыдись глядеть на свет! У тебя коса фальшивая, Ни зубов, ни груди нет, Всё подклеено, подвязано! Город есть такой: Париж, Про него недаром сказано: Как заедешь угоришь. По всему по свету славится, Мастер по миру пустить; Коли нос тебе не нравится, Могут новый наклеить! Вот от этих-то мошейников, Что в том городе живут, Ничего у коробейников Нынче баре не берут. Черт побрал бы моду новую! А, бывало, в старину Приведут меня в столовую, Все товары разверну; Выдет барыня красивая, С настоящею косой, Вожеватая, учтивая, Детки выбегут гурьбой, Девки горничные, нянюшки, Слуги высыплют к дверям. На рубашечки для Ванюшки И на платья дочерям Всё сама руками белыми Отбирает не спеша, И берет кусками целыми Вот так барыня-душа! Что возьмешь за серьги с бусами? Что за алую парчу? Я тряхну кудрями русыми, Заломлю чего хочу! Навалит покупки кучею, Разочтется бог с тобой!.. А то раз попал я к случаю За рекой за Костромой. Именины были званые Расходился баринок! Слышу, кличут гости пьяные: Подходи сюда, дружок! Подбегаю к ним скорехонько. Что возьмешь за короб весь? Усмехнулся я легохонько: Дорог будет, ваша честь. Слово за слово, приятели Посмеялись меж собой Да три сотни и отпятили, Не глядя, за короб мой. Уж тогда товары вынули Да в девичий хоровод Середи двора и кинули: Подбирай, честной народ! Закипела свалка знатная. Вот так были господа: Угодил домой обратно я На девятый день тогда! Общеизвестная народная шутка над бурлаками, которая спокон веку приводит их в негодование.2 Кашпировы, Зюзины. Крестьяне, беседуя между собою об известных предметах и лицах, редко употребляют иную форму выражения.