Марья Моревна — эпизод 2 из 4

Погостил у них царевич три дня и говорит: — Не могу у вас гостить долго: я иду искать жену мою, Марью Моревну, прекрасную королевну. — Трудно тебе сыскать ее, — отвечает сокол. — Оставь здесь на всякий случай свою серебряную ложку: будем на нее смотреть, про тебя вспоминать. Иван-царевич оставил у сокола свою серебряную ложку и пошел в дорогу. Шел он день, шел другой, на рассвете третьего видит дворец еще лучше первого. Возле дворца дуб стоит, на дубу орел сидит. Слетел орел с дерева, ударился оземь, обернулся добрым молодцем и закричал: — Вставай, Ольга-царевна, милый наш братец идет! Ольга-царевна тотчас прибежала, стала его целовать, обнимать, про здоровье расспрашивать, про свое житье-бытье рассказывать. Иван-царевич погостил у них три денька и говорит: — Дольше гостить мне некогда: я иду искать жену мою, Марью Моревну, прекрасную королевну. Отвечает орел: — Трудно тебе сыскать ее. Оставь у нас серебряную вилку: будем на нее смотреть, тебя вспоминать. Он оставил серебряную вилку и пошел в дорогу. День шел, другой шел, на рассвете третьего видит дворец лучше первых двух. Возле дворца дуб стоит, на дубу ворон сидит. Слетел ворон с дуба, ударился оземь, обернулся добрым молодцем и закричал: — Анна-царевна, поскорей выходи, наш братец идет! Выбежала Анна-царевна, встретила его радостно, стала целовать-обнимать, про здоровье расспрашивать, про свое житье-бытье рассказывать. Иван-царевич погостил у них три денька и говорит: — Прощайте. Пойду жену искать, Марью Моревну, прекрасную королевну. Отвечает ворон: — Трудно тебе сыскать ее. Оставь-ка у нас серебряную табакерку: будем на нее смотреть, тебя вспоминать. Царевич отдал ему серебряную табакерку, попрощался и пошел в дорогу. День шел, другой шел, а на третий добрался до Марьи Моревны. Увидала она своего милого, бросилась к нему на шею, залилась слезами и промолвила: — Ах, Иван-царевич, зачем ты меня не послушался — посмотрел в чулан и выпустил Кощея Бессмертного? — Прости, Марья Моревна, не поминай старого. Лучше поедем со мной, пока не видать Кощея Бессмертного. Авось не догонит! Собрались и уехали. А Кощей на охоте был. К вечеру он домой ворочается, под ним добрый конь спотыкается. — Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Аль чуешь какую невзгоду? Отвечает конь: — Иван-царевич приходил, Марью Моревну увез. — А можно ли их догнать? — Можно пшеницы насеять, дождаться, пока она вырастет, сжать ее, смолотить, в муку обратить, пять печей хлеба наготовить, тот хлеб поесть да тогда вдогонь ехать — и то поспеем. Кощей поскакал, догнал Ивана-царевича. — Ну, — говорит, — первый раз тебя прощаю за твою доброту, что водой меня напоил; и в другой раз прощу, а в третий берегись — на куски изрублю. Отнял у него Марью Моревну и увез. А Иван-царевич сел на камень и заплакал. Поплакал-поплакал и опять воротился назад за Марьей Моревною. Кощея Бессмертного дома не случилось. — Поедем, Марья Моревна! — Ах, Иван-царевич, он нас догонит! — Пускай догонит. Мы хоть часок-другой проведем вместе. Собрались и уехали. Кощей Бессмертный домой возвращается, под ним добрый конь спотыкается. — Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Аль чуешь какую невзгоду? — Иван-царевич приходил, Марью Моревну с собой взял. — А можно ли их догнать? — Можно ячменю насеять, подождать, пока он вырастет, сжать-смолотить, пива наварить, допьяну напиться, до отвалу наесться, выспаться да тогда вдогонь ехать — и то поспеем. Кощей поскакал, догнал Ивана-царевича: — Ведь я ж говорил, что тебе не видать Марьи Моревны, как ушей своих! Отнял ее и унес к себе. Остался Иван-царевич один, поплакал-поплакал и опять воротился за Марьей Моревною. На ту пору Кощея дома не случилось. — Поедем, Марья Моревна! — Ах, Иван-царевич, ведь он догонит, тебя в куски изрубит! — Пускай изрубит, я без тебя жить не могу! Собрались и поехали. Кощей Бессмертный домой возвращается, под ним добрый конь спотыкается. — Что ты спотыкаешься? Аль чуешь какую невзгоду? — Иван-царевич приходил, Марью Моревну с собой взял. Кощей поскакал, догнал Ивана-царевича, изрубил его в мелкие куски и поклал в смоляную бочку; взял эту бочку, скрепил железными обручами и бросил в синее море, а Марью Моревну к себе увез. В то самое время у зятьев Ивана-царевича серебро почернело. — Ах, — говорят они, — видно, беда приключилась! Орел бросился на сине море, схватил и вытащил бочку на берег. Сокол полетел за живою водою, а ворон — за мертвою. Слетелись все трое в одно место, разрубили бочку, вынули куски Ивана-царевича, перемыли и склали, как надобно. Ворон брызнул мертвою водою — тело срослось, соединилось.