Морозко — эпизод 2 из 2

Долго ли так ехал, коротко ли, Наконец добрался и до чащи, Своротил с дороги в глубь лесную, Да, забравшись в самую трущобу, Вывалил бездомную, как мусор, На сугроб, и ну, скорее Сам домой поехал без оглядки, Чтоб не видеть дочериной смерти. На снегу сидит она, трясется, Про себя тихонько что-то шепчет. Вдруг прислушалась: недалёко Затрещали, защелкали сучья. По деревьям прыгает Морозко, Прыгает да скачет ближе, ближе, Очутился на той самой ели, Под которой девица сидела, Говорит с усмешкою ей сверху: "Что, моя красавица, тепло ли?" Посмотрела: у, какой косматый! Весь в снегу да в ледяных сосульках! Только красный нос в лице и виден, Да зрачки, что уголья, сверкают. Собралась тут с духом, отвечала: "А спасибо, батюшка Морозко! У природы все тепло: и жар, и холод". Ниже стал спускаться к ней Морозко, Пуще, чаще затрещал, защелкал: "Что, моя голубушка, тепло ли?" Девица дух еле переводит, А в ответ: "Тепло, тепло, родимый! Испытанье послано мне, грешной". Он на самый нижний сук спустился, Под ушком ей затрещал, защелкал: "Все еще, красавица, тепло ли?" Девица совсем окоченела, Но в ответ чуть слышно прошептала: "Ой, тепло, Морозушко, голубчик!" Припугнуть хотел ее Морозко, Заморозить~ но ответ разумный По душе ему пришелся, видно: Пожалел ее он и окутал, Отогрел собольей мягкой шубой. Поутру старуха мужа гонит: "Поезжайґка, муж, за молодою~ Да смотри мне, привези живою!" Он запряг лошадку да поехал~ А старуха с вечера уж тесто замесила, Да с зарею печку истопила: Принялася печь блины -- поминки По немилой падчерице справить. Вдруг звенит веселый колокольчик, Скрипнули ворота, настежь двери, И несут сундук большой, тяжелый, А за сундуком идет невеста, Падчерица Маша -- да живая, В дорогой фате, в собольей шубе -- Словно красно солнышко сияет! Как ее увидела старуха -- Только руки врозь, глазам не верит: "Ты откуда?" -- "От Морозки, мама: Стар он, не хотел на мне жениться, Но, должно быть, все же полюбилась~ Оделил меня фатой и шубой, Дал вот и сундук, приданым полный". "Эй, старик, бериґ ка дочь Параху. Да вези скорей на то же место: Он ее не так еще уважит!" Вот повез старик и дочь Параху, Высадил на том же самом месте. На снегу сидит, поджавши ножки, В подвенечном дорогом уборе Да в шубейке новая невеста. И в шубейке руки ознобило~ Спрятала их в пазуху Параха. Стал мороз уж подирать по коже. "Ишь ты леший!", -- заворчала девка: "Тут за ним пожалуй околеешь. Чу! Не он ли едет с колокольцем? Погоди ж уже ты!" Издалёка затрещали, защелкали сучья~ С елочки на елочку Морозко Прыгает да скачет, ближе, ближе~ Очутился прямо над Парахой, Говорит с усмешкою ей сверху: "Что, моя красавица, тепло ли?" "Ну, тебя!... Знобит, как в лихорадке, А ему бы все смешки да шутки! Подавай приданое скорее!" Ниже стал спускаться к ней Морозко, Пуще, чаще затрещал, защёлкал: "Что, моя голубушка, тепло ли?" "Сгинь ты, окаянный! Слеп ты, что ли? Руки, ноги, вишь, совсем отмерзли". Он на самый нижний сук спустился, Сильно приударил: "Что, тепло ли?" "Убирайся к черту в омут, дьявол!" Молвила лишь -- и окоченела. Поутру старуха мужа гонит: "Ну, старик, живее собирайся~ Положи сенца охапку в сани, Захвати теплое одеяльце: На дворе стоит мороз ужасный~ Чай, Параха больно приозябла. Да смотри, саней не опрокинь мне, Сундука не оброни с приданым!" Муж поехал~ ждет-подождет старуха. Вот опять ворота растворились~ Выбежала дочь встречать старуха, Бросилась к саням, разрыла сено, Отвернула одеяло -- что же? Позамерзла дочь ее Параха. На весь двор как закричала баба И навзрыд заплакала, да поздно! Потужила тут, погоревала, Кончила же тем, чем бы начать ей. Помирилась с падчерицей Машей, Жениха сама ей подыскала Из соседей, славного такого. Зажили счастливо Маша с мужем: Не обделена она здоровьем, И добром, и дюжиною деток. На их счастье глядючи, старуха По родимой дочке стосковалась, Всё ходила, старая, подолгу, Да однажды в стужу не вернулась. А старик досель внучат качает, Да когда уж больно расшалятся,