Отрывок — эпизод 1 из 5

Комната в доме Марьи Александровны. Марья Александровна, пожилых лет дама, и Михал Андреевич, ее сын. Марья Александровна. Слушай, Миша, я давно хотела с тобою переговорить: тебе должно переменить службу. Миша. Пожалуй, хоть завтра же. Марья Александровна. Ты должен служить в военной. Миша (вытаращив глаза). В военной? Марья Александровна. Да. Миша. Что вы, маменька? в военной? Марья Александровна. Ну что ж ты так изумился? Миша. Помилуйте, да разве вы не знаете: ведь нужно начинать с юнкеров? Марья Александровна. Ну да, послужишь год юнкером, а потом произведут в офицеры, уж это мое дело. Миша. Да что вы нашли во мне военного? и фигура моя совершенно невоенная. Подумайте, матушка! Право, вы меня изумили этакими словами совершенно, так что я, я... я просто не знаю, что и подумать... Я, слава Богу, и толстенек немножко, а как надену юнкерский мундир с короткими хвостиками совестно даже будет смотреть. Марья Александровна. Нет нужды. Произведут в офицеры, будешь носить мундир с длинными фалдами и совершенно закроешь толщину свою, так что ничего не будет заметно. Притом это и лучше, что ты немножко толст, скорее пойдет производство: им же будет совестно, что у них в полку такой толстый прапорщик. Миша. Но, матушка, ведь мне год, всего год осталось до коллежского асессора. Я уже два года, как в чине титулярного советника. Марья Александровна. Перестань, перестань! Это слово титулярный тиранит мои уши; мне так и приходит на ум Бог знает что. Я хочу, чтобы сын мой служил в гвардии. На штафирку просто не могу и смотреть теперь! Миша. Но посудите, матушка, рассмотрите меня хорошенько и наружность мою также: меня еще в школе звали хомяком. В военной службе все же нужно, чтобы и на лошади лихо ездил, и голос бы имел звонкий, и рост бы имел богатырский, и талию. Марья Александровна. Приобретешь, всё приобретешь. Я хочу, чтобы ты непременно служил; на это есть очень важная причина. Миша. Да какая же причина? Марья Александровна. Ну, уж причина важная. Миша. Все же таки скажите, какая причина? Марья Александровна. Такая причина... я не знаю даже, поймешь ли ты хорошенько. Губомазова, эта дура, третьего дни у Рогожинских говорит, и нарочно так, чтобы я слышала. А я сижу третьею, передо мной Софи Вотрушкова, княгиня Александрина, и за княгиней Александриной сейчас я. Что бы, ты думал, эта негодная осмелилась говорить?.. Я, право, так и хотела встать с места; и если б не княгиня Александрина, я бы не знаю, что я сделала. Говорит: Я очень рада, что на придворных балах не пускают штатских. Это такие всё, говорит, mauvais genre, чем-то неблагородным от них отзывается. Я рада, говорит, что мой Алексис не носит этого скверного фрака. И все это произнесла с таким жеманством, с таким тоном... так, право... я не знаю, что бы я сделала с нею. А ее сын просто дурак набитый: только всего и умеет, что подымать ногу. Такая противная мерзавка! Миша. Как, матушка, так в этом вся причина? Марья Александровна. Да, я хочу назло, чтобы мой сын тоже служил в гвардии и был бы на всех придворных балах. Миша. Помилуйте, матушка, из того только, что она дура... Марья Александровна. Нет, уж я решилась. Пусть-ка она себе треснет с досады, пусть побесится. Миша. Однако ж... Марья Александровна. О! я ей покажу! Уж как она хочет, я употреблю все старанья, и мой сын будет тоже в гвардии. Уж хоть чрез это и потеряет, а уж непременно будет. Чтобы я позволила всякой мерзавке дуться передо мною и подымать и без того курносый нос свой! Нет уж, вот этого-то никогда не будет! Уж как вы себе хотите, Наталья Андреевна! Миша. Да разве этим вы ей досадите? Марья Александровна. О, уж этого-то не позволю! Миша. Если вы это требуете, маменька, я перейду в военную; только, право, мне самому будет смешно, когда увижу себя в мундире. Марья Александровна. Уж, по крайней мере, гораздо благороднее этого фрачишки. Теперь второе: я хочу женить тебя. Миша. За одним разом и переменить службу и женить? Марья Александровна. Что же? Как будто нельзя и переменить службу и женить? Миша. Да ведь я и намеренья еще не имел. Я еще не хочу жениться. Марья Александровна. Захочешь, если только узнаешь на ком. Этой женитьбой доставишь ты себе счастья и в службе, и в семейственной жизни.