Разбойники — эпизод 2 из 2

Дурачок испугался и не знает, что делать: — Ах она, проклятая! Ведь обманула. Поутру входят к нему разбойники. — Где твоя молодая? — спрашивают его. — Ушла. — Ах ты, дурак, дурак. Ведь мы ж тебе говорили, так нет! Сели верхами и поскакали нагонять Алёнушку; едут с собаками, хлопают да свищут — такая страсть! Алёнушка услыхала погоню и влезла в дупло сухого дуба и сидит там ни жива ни мертва, а вокруг этого дуба собаки так и вьются. — Нет ли там ее? — говорит один разбойник другому. — Ткни-ка, брат, туда ножом. Тот ткнул ножом в дупло и попал Алёнушке в коленку. Только Алёнушка была догадлива, схватила платок и обтерла нож. Посмотрел разбойник на свой нож и говорит: — Нет, ничего не видать! И опять они поскакали в разные стороны, засвистали и захлопали. Когда все стихло, Алёнушка вылезла из дупла и побежала; бежала, бежала — и слышит опять погоню. А по дороге, видит она, едет мужик с корытами и лотками. — Дяденька, спрячь меня под корыто! — просит она. — Эка ты какая нарядная! Ты вся вымараешься. — Пожалуйста, спрячь! За мной разбойники гонятся. Мужик раскидал корыта, положил ее под самое нижнее и опять сложил. Только что успел кончить, как наехали разбойники. — Что, мужик, не видал ли такой-то женщины? — Не видал, родимые! — Врешь! Сваливай корыта. Вот он стал сбрасывать корыта и посбросал уж все, кроме последнего. — Нечего, братцы, здесь искать; поедемте дальше! — сказали разбойники и поскакали с гамом, свистом и хлопаньем. Когда все стихло, Алёнушка и просит: — Дяденька, пусти меня! Мужик выпустил ее, и она опять побежала; бежала, бежала — и слышит опять погоню. А по дороге, видит она, едет мужик — везет кожи. — Дяденька, — молит она, — спрячь меня под кожи! За мной разбойники гонятся! — Эка, вишь, ты какая нарядная! Под кожами ты вся вымараешься. — Ничего, только спрячь! Мужик раскидал кожи, положил ее под самую нижнюю и опять сложил все по-прежнему. Только что успел кончить, как наехали разбойники. — Что, мужик, не видал ли такой-то женщины? — Не видал, родимые! — Врешь! Сваливай кожи. — Да зачем, родимые, стану я разбрасывать свое добро? Разбойники бросились сами сбрасывать кожи и посбросали, почитай, все кожи; только две-три оставалось. — Нечего, братцы, здесь искать; поедемте дальше! — сказали они и поскакали с гамом, свистом и хлопаньем. Когда не стало слышно ни стуку этого, ни грому, она и просит: — Дяденька, пусти меня! Мужик выпустил ее, и она опять побежала; бежала, бежала и пришла домой в полночь, да и легла в стог сена, закопалась туда вся и заснула. Рассвело. Поп пошел давать коровам сена, и только воткнул вилами в стог — Алёнушка и схватилась руками за вилы. Поп оробел, крестится и говорит: — С нами крестная сила! Господи помилуй! Потом уж спросил: — Кто там? Алёнушка узнала отца и вылезла из сена. — Как ты сюда попала? — Так и так, вы отдали меня разбойникам; они хотели меня убить, да я убежала. — И рассказывает все страсти. Немножко погодя приезжают к попу разбойники, а он Алёнушку спрятал. Поп спрашивает: — Жива ли, здорова дочка моя? — Слава богу! Она осталась дома хозяйничать, — говорят разбойники. И сели они как бы в гостях; а поп тем временем собрал солдат, потом вывел дочь и говорит: — А это кто? Тут разбойников похватали, связали — да в тюрьму.