Канонический текстОчень много, пожалуй и не счесть, сколько я господ перечинил, и грех жаловаться, сам хорошо починился, потому что работы было ужасно как много и плату давали хорошую. Люди простой масти там не останавливались, а приезжали одни козыри, которые любили, чтобы постоять с главнокомандующим на одном местоположении из окон в окна. Особенно хорошо платили за штуковки да за штопку при тех случаях, если повреждение вдруг неожиданно окажется в таком платье, которое сейчас надеть надо. Иной раз, бывало, даже совестно, дырка вся в гривенник, а зачинить ее незаметно дают золотой. Меньше червонца дырочку подштопать никогда не плачивали. Но, разумеется, требовалось уже и искусство настоящее, чтобы, как воды капля с другою слита и нельзя их различить, так чтобы и штука была вштукована. Из денег мне, из каждой платы, давали третью часть, а первую брал подбуфетчик, другую услужающие, которые в номерах господам чемоданы с приезда разбирают и платье чистят. В них все главное дело, потому они вещи и помнут, и потрут, и дырочку клюнут, и потому им две доли, а остальное мне. Но только и этого было на мою долю так достаточно, что я из коридорного угла ушел и себе на том же дворе поспокойнее комнатку занял, а через год подбуфетчикова сестра из деревни приехала, я на ней и женился. Теперешняя моя супруга, как ее видите, она и есть, дожила до старости с почтением, и, может быть, на ее долю все бог и дал. А женился просто таким способом, что подбуфетчик сказал: Она сирота, и ты должен ее осчастливить, а потом через нее тебе большое счастье будет. И она тоже говорила: Я, говорит, счастливая, тебе за меня бог даст; и вдруг словно через это в самом деле случилась удивительная неожиданность.
Пришло опять рождество, и опять канун на Новый год. Сижу я вечером у себя что-то штопаю, и уже думаю работу кончить да спать ложиться, как прибегает лакей из номеров и говорит: Беги скорей, в первом номере страшный Козырь остановимшись, почитай всех перебил, и кого ударит червонцем дарит, сейчас он тебя к себе требует. Что ему от меня нужно? спрашиваю. На бал, говорит, он стал одеваться и в самую последнюю минуту во фраке на видном месте прожженную дырку осмотрел, человека, который чистил, избил и три червонца дал. Беги как можно скорее, такой сердитый, что на всех зверей сразу похож. Я только головой покачал, потому что знал, как они проезжающих вещи нарочно портят, чтобы профит с работы иметь, но, однако, оделся и пошел смотреть Козыря, который один сразу на всех зверей похож. Плата непременно предвиделась большая, потому что первый номер во всякой гостинице считается козырной и не роскошный человек там не останавливается; а в нашей гостинице цена за первый номер полагалась в сутки, по-нынешнему, пятнадцать рублей, а по-тогдашнему счету на ассигнации пятьдесят два с полтиною, и кто тут стоял, звали его Козырем. Этот, к которому меня теперь привели, на вид был ужасно какой страшный ростом огромнейший и с лица смугл и дик и действительно на всех зверей похож. Ты, спрашивает он меня злобным голосом, можешь так хорошо дырку заштопать, чтобы заметить нельзя? Отвечаю: Зависит от того, в какой вещи. Если вещь ворсистая, так можно очень хорошо сделать, а если блестящий атлас или шелковая мове-материя, с теми не берусь. Сам, говорит, ты мове, а мне какой-то подлец вчера, вероятно, сзади меня сидевши, цигаркою фрак прожег. Вот осмотри его и скажи. Я осмотрел и говорю: Это хорошо можно сделать. А в сколько времени? Да через час, отвечаю, будет готово. Делай, говорит, и если хорошо сделаешь, получишь денег полушку, а если нехорошо, то головой об кадушку. Поди расспроси, как я здешних молодцов избил, и знай, что тебя я в сто раз больнее изобью.