Иван-царевич поутру встает ранехонько, умывается белехонько; бабушка-задворенка накормила его завтраком и дает ему коня еще лучше того и говорит: "Полтора часа только караулы спят в дивьем царстве; не зевай!" Приехал он в то царство; конь разбежался и перескочил чрез каменную стену; царевич поставил коня к столбу - к золочену кольцу, и набрал воды живыя и молодыя, и подумал умом: "Времени еще четверть часа нет, схожу-ка я к девице - посмотреть". И видит: спят двенадцать девиц, все как одна; царь-девицу по тому мог узнать - спит, пышет, будто с дубу лист бруснет. И удумал сменяться с нею именными перстенями: ее перстень к себе взял, а свой перстень ей отдал, и приходит к коню. Конь говорит человечьим языком: "Ой, Иван-царевич! Мне тебя не увезти; поди на росе выкатайся, самоцветное платье выхлопай ". Сделал то Иван-царевич и садился на своего доброго коня; конь разбежался, перескочил чрез городскую стену, да задней ногой за струну задел; струны запели, колокола загудели, караулы сбунтовались, что за муха в городу была?
По времени царь-девица пробуждается и своих караулов посылает: "Подите состижите!"35, а он впромеж приезжает к бабушке-задворенке; "Что, Иван-царевич, долго призамешкался?" Дает ему щетку, кремешок, площадку: "Станут тебя состигать, ты брось щетку и проговори троижды: стань, чаща, от земли до неба, чтобы конному проезда, пешему прохода и птице пролета не было!" Караулы, наехав на чащу, взад воротилися к кузнецу, топоров наковали, прискакали и хотели было эту чащу рассекать, смотрят - нет ничего. "Морочит, видно!" - и все тут покинули. Стали опять состигать; царевич кинул кремешок и проговорил троижды: "Стань, гора кременная, от земли до неба, от востоку до западу!" Караулы, наехав на гору', взад воротились к кузнецу, молотов наковали, прискакали - нет ничего: "Морочит окаянный!" Тут и молоты пометали. В третий раз, когда стали состигать, бросил он площадку и проговорил троижды: "Расплывись, река огненная!" - и сделалась река, за кою караулы мост смостили.
В ту пору царевич далеко уехал. Не догнав за тою промешкою, караулы воротились назад; а Иван-царевич приехал к дубу на росстани: "Съездить мне-ка к братьям, живы они или нет?" Приезжает к Ирине мягкой перине, и встречает Ирина мягкая перина Ивана-царевича. "Куды, - говорит, - поехал? Куды тебя бог понес? Раздевайся, разболокайся, свое цветное платье на стол клади - хоть тысяча, хоть две будь, ничто твое не утеряется!" Напоила-накормила, на пуховик спать повалила. "Ложись к стенке!" Он говорит: "Я не сплю у стенки, а сплю на крайчику". Нужно было ей самой у стенки лечь; царевич ее подхватил под середку и прошиб сквозь пол, и улетела Ирина мягкая перина в погреб, а он опустил конец веревки, вытащил своего брата и сказал: "Волочите друг по дружке всех и отправляйтесь по домам!"
Сам садится на своего доброго коня; доехав до старого дубу, спускает коня в чистое поле кормиться и ложится спать. Приходит к нему старичок и говорит: "Ой, Иван-царевич, тебя убьют!" - "Врешь, старый; сгинь с глаз!" Старшие братья, идучи домой, согласились между собою и убили Ивана-царевича, живую и молодую воду отобрали; приходят к своему отцу и дали ему той воды живыя и молодыя. Он испил и стал лучше старины. Вот приходит старичок к Ивану-царевичу - только оставалась одна хребетная кость; садится он под хребетную кость, прилетел ворон клевать, он ворона захватил за' ногу и сказал: "Черное воронье! К этой туше соберите косье; буде не соберете, то весь род ваш выведу". Черное воронье заревело, стали со всех сторон косье снашивать; старичок стал складывать косточку к косточке, косье склал, дунул - стало тело, другожды дунул - зашевелился, троижды дунул - вскочил добрый молодец: "Ну, старичок! Как я призаспался". - "Кабы да не я, ты бы все еще спал!" Очнулся царевич - что нагой, и говорит старичку: "Одень меня!" Старичок дунул - он и оделся. Приходит Иван-царевич в Ефимьянское царство, нанялся в цареве кружале сороковки катать; рядил за работу себе два ведра в сутки вина зеленого, и живет так больно весело немало времени.