Сказка о золотой горе — эпизод 2 из 2

Простился с ней царевич и дальше пошел. Вот пришел он в золотое царство и нашел во дворце девицу красоты неописанной. Увидала она его, испугалась, закричала: -- Уходи скорее, коли жизнь тебе мила! Не попадайся Вихрю! Каждый день он сюда летает. Рассказал Иван-царевич, зачем пришел, а она говорит: -- Нет здесь твоей матери. Иди в хрустальное царство. Там ее и найдешь. Дала она царевичу на прощание золотое яичко и тоже просила с собой ее взять, как назад пойдет. И так они друг другу полюбились, что тут же кольцами поменялись. Потом простился Иван-царевич с невестой и скорей в хрустальное царство отправился. Прибыл он в хрустальное царство и только вошел во дворец, как мать увидал. Обрадовался Иван-царевич, кинулся к ней, а она не узнает его, прочь гонит: -- Уходи, -- говорит, -- скорей, человече, а то пропадешь! Каждый час Вихорь ко мне летает! Стал ей Иван-царевич рассказывать, как он с братьями ее искать поехал. Тут только его мать узнала, обняла, заплакала и говорит: -- Дитятко ты мое родимое! Не ждала я такого счастья! Много здесь богатства: и серебра, и золота, и камней самоцветных, а ничему душа не радуется: извела меня тоска по отцу твоему, да по деткам моим. А ты, сынок, теперь садись ко мне под кресло: сейчас Вихорь прилетит. Станет он меня допрашивать, отчего русским духом пахнет. Я ему ничего не скажу, а он все будет ответа просить и на колени упадет. А ты не зевай -- схвати его за палицу, да покрепче. Тут он полетит и будет с тобой вверх и вниз кидаться и просить, чтоб ты палицу отдал, а ты все держись крепче. И взовьется он с тобой в поднебесье, а потом на землю бросится и в куски разобьется. Ты все куски собери, сожги и пепел в землю зарой, а потом с палицей ко мне вернись. Только спрятался Иван-царевич, как Вихорь прилетел. Запомнил царевич матушкины речи и все сделал, как по писанному; не выпустил он палицы из крепких рук, а как Вихорь на куски рассыпался, куски сжег и пепел в землю зарыл, а с палицей к матери вернулся. Пошли они из хрустального царства; по дороге заходили в золотое и серебряное; освободил Иван-царевич обеих девиц, а львов и тигров выпустил. Вот пришли они с царевнами к тому месту, где Иван-царевич на гору влезал, и остановились. Как на землю спуститься? Загоревала царица и Иван-царевич призадумался. А царевны говорят: -- Не найдется ли в яичках холста? Повертели яички, открыли и давай холст вытягивать: вышло холста видимо-невидимо. Сшили его и серебряную царевну на нем с горы спустили. Подняли холст на гору, глядь, а на нем братья написали, что внизу дожидаются. Спустили золотую царевну, а потом и царицу. Только она на землю спустилась, как царевичи холст отрезали и в обратный путь собрались. А матери велели царю сказать, что не Иван-царевич ее освободил, а старшие сыновья. Собрался Иван-царевич спускаться, потянул холст, видит -- отрезали. Закручинился он и пошел назад в хрустальное царство. Пришел во дворец, сел на место матери и давай от скуки палицу из одной руки в другую перебрасывать. Вдруг что-то зашумело и встал перед ним Вихорь: -- Что тебе нужно, Иван-царевич? -- Да что? -- говорит царевич, -- как мне теперь на землю сойти? Хоть век здесь вековать. Только он это вымолвил, как Вихорь мигом его подхватил и на землю перенес. Пошел царевич домой. Идет, не торопится, тяжкую думу думает. Встречается ему сапожник. Говорит ему Иван-царевич: -- Дядя, а дядя! Возьми меня в работники. -- Что ты, братец! -- говорит сапожник. -- Разве я хозяин? Что заработаю, едва кормиться хватает. Где уж мне работников держать. Вот я какой богач! -- Ничего, -- отвечает царевич, -- возьми, дядя! Я без жалованья пойду. Стал Иван-царевич жить у сапожника. Работает так, что хозяин только дивится. Шьет такие башмаки, какие на Золотой горе видел; покупают их у сапожника нарасхват. А царевичу-то волшебная палица помогала. Начал народ о сапожнике поговаривать; дошел слух и до царицы (она к тому времени уж домой вернулась). Велела она позвать сапожника и заказала ему 12 пар башмаков в одну ночь приготовить. Пришел сапожник домой и сидит хмурый, ни на кого не глядит. -- Что ты, хозяин, пригорюнился? -- спрашивает Иван-царевич. -- Как мне не горевать? -- говорит сапожник. -- Велела мне царица 12 пар башмаков к утру приготовить, а мне и пары-то таких в неделю не сделать! -- Полно, хозяин, -- говорит царевич. -- Помолись-ка Богу, да ложись спать: утро вечера мудренее. Вышел он на двор, перебросил палицу из руки в руку и сказал, чтобы были готовы 12 пар башмаков. Утром отдал он хозяину готовые башмаки, а тот, веселый, пошел во дворец заказ отдавать. Посмотрела царица на башмаки, потом на сапожника и спрашивает: -- Сам ты работал? -- Сам, да еще работник помогал. Подумала царица. -- Ну, -- говорит, -- сшей ты мне к завтрашнему дню 12 пар платьев. Испугался сапожник. -- Помилуйте, -- говорит, -- как я сошью? Я ведь сапожник, а портняжного ремесла не знаю! -- Не разговаривать! Чтоб к утру были платья готовы! Совсем опечалился сапожник. "Ну, -- думает, -- пропала моя головушка! Теперь уж никто не поможет". Приплелся он домой и все работнику рассказал. Опять его утешил Иван-царевич и спать послал. Утром проснулся сапожник, а платья готовы, да такие, что глаз не отведешь. Обрадовался сапожник, понес заказ, а царица только поглядела на платья и новый приказ отдает: в одну ночь против дворца церковь выстроить, а к ней чтобы хрустальный мост шел, весь бархатом устланный. И тут выручил сапожника Иван-царевич: выросла в одну ночь церковь всем на диво и к ней мост хрустальный, бархатом устланный. А утром послал царевич хозяина вколотить последние гвоздики. Видит царица, что ничего ей так не добиться, хоть и ясно, что дело не спроста. И приказала она сапожнику работника к ней прислать. Пришел Иван-царевич во дворец, провели его к царице. А у той как раз царевна из золотого царства сидела; с ней уже старший брат, Димитрий-царевич, помолвлен был. Увидала она Ивана-царевича, кинулась ему на шею: -- Вот он, -- говорит, -- мой настоящий жених! Тут сразу все и открылось: все хитрости старших царевичей на свет вышли. Разгневался на них отец и прогнал из своего царства. А Иван-царевич на своей невесте женился, и зажили они припеваючи.