Солдат и смерть — эпизод 2 из 3

Наутро пришли мужики и отворили двери, а солдат пришел к барину и говорит: — Ну, барин, переходи теперь в тот дом и не бойся уж ничего, а мне за труды надо на дорогу дать! Барин дал ему сколько-то денег, и солдат пошел себе дальше. Вот шел и шел он так долгонько, и до дому уже недалеко осталось, всего три дня ходьбы! Вдруг повстречалась с ним старуха, такая худая да страшная, несет полную котомочку ножей, да пил, да разных топориков, а косой подпирается. Загородила она ему дорогу, а солдат не стерпел этого, выдернул тесак да и закричал: — Что тебе надо от меня, старая? Хочешь, тебе голову раскрою? Смерть (это была она) и говорит: — Я послана господом взять у тебя душу! Вздрогнуло солдатское сердце, упал он на колени да и говорит: — Смилуйся, матушка смерть, дай мне сроку только три года; прослужил я королю свою долгую солдатскую службу и теперь иду с родными повидаться. — Нет, — говорит смерть, — не видаться тебе с родными и не дам тебе сроку три года. — Дай хоть на три месяца. — Не дам и на три недели. — Дай хоть на три дня. — Не дам тебе и на три минуты, — сказала смерть, махнула косой и уморила солдата. Вот очутился солдат на том свете да и пошел было в рай, да его туда не пустили: недостоин, значит, был. Пошел солдат из раю да и попал в ад, а тут прибежали к нему черти да и хотели было в огонь тащить, а солдат и говорит: — Вам что надо от меня? Ах вы, босоногие, или позабыли уж барскую баню, а? Черти все побежали от него, а сатана и кричит: — Вы куда, детки, побежали-то? — Ой, батька, — говорят ему чертенята, — ведь солдат-то тот здесь! Как услыхал это сатана, да и сам побежал в огонь. Вот солдат походил, походил по аду — скучно ему стало; пошел в рай да и говорит господу: — Господи, куда ты меня пошлешь теперь? Раю я не заслужил, а в аду все черти от меня убежали; ходил я, ходил по аду, скучно стало, да и пошел к тебе, дай мне службу какую-либо! Господь и говорит: — Поди, служба, выпроси у Михаила-архангела ружье и стой на часах у райских дверей! Пошел солдат к Михаилу-архангелу, выпросил у него ружье да и стал на часы к райским дверям. Вот стоял он так, долго ли, коротко ли, и видит, что идет смерть, да и прямо в рай. Солдат загородил ей дорогу да и говорит: — А тебе что там надобно, старая? Пошла прочь! Господь без моего доклада никого не примет! Смерть и говорит: — Я пришла к господу спросить, каких на этот год велит людей морить. Солдат и говорит: — Давно бы так, а то лезешь не спросясь, а разве не знаешь, что и я что-либо да значу здесь; на-ка ружье-то подержи, а я схожу спрошу. Пришел служивый в рай, а господь и говорит: — Зачем ты, служба, пришел? — Пришла смерть, господи, и спрашивает: каких ты на следующий год велишь людей морить? Господь и говорит: — Пусть морит самых старых! Пошел солдат назад да и думает: Самых старых велит господь людей морить; а что, если у меня отец еще жив, ведь она его уморит, как и меня. Так ведь, пожалуй, я и не повидаюсь больше. Нет, старая, ты не дала мне вольготушки на три года, так поди-ка погрызи дубы! Пришел да и говорит смерти: — Смерть, господь велел тебе на этот раз не людей морить, а дубы грызть, такие дубы, которых старее нет! Пошла смерть старые дубы грызть, а солдат взял у ней ружье и стал опять у райских дверей ходить. Прошел на белом свете год, смерть опять пришла спросить, каких на этот год велит ей господь людей морить. Солдат отдал ей ружье, а сам и пошел к господу спросить, каких на этот год велит смерти людей морить. Господь велел морить самых матерых, а солдат опять и думает: А ведь у меня там есть еще братья да сестры и знакомых много, а смерть как уморит, так мне с ними и не повидаться больше!