Царевна-лягушка — эпизод 3 из 3

Василиса Премудрая хитрей-мудрей отца своего, Кощея Бессмертного, уродилась, он за то разгневался на нее и приказал ей три года квакушею быть. Ну, да делать нечего, словами беды не поправишь. Вот тебе клубочек: куда он покатится, туда и ты иди. Иван-царевич поблагодарил старика и пошел за клубочком. Катится клубочек по высоким горам, катится по темным лесам, катится по зеленым лугам, катится по топким болотам, катится по глухим местам, а Иван-царевич все идет да идет за ним — не остановится на отдых ни на часок. Шел-шел, третью пару железных сапог истер, третий железный хлеб изгрыз и пришел в дремучий бор. Попадается ему навстречу медведь. «Дай убью медведя! — думает Иван-царевич. — Ведь у меня никакой еды больше нет». Прицелился он, а медведь вдруг и говорит ему человеческим голосом: — Не убивай меня, Иван-царевич! Когда-нибудь я пригожусь тебе. Не тронул Иван-царевич медведя, пожалел, пошел дальше. Идет он чистым полем, глядь — а над ним летит большой селезень. Иван-царевич натянул лук, хотел было пустить в селезня острую стрелу, а селезень и говорит ему по-человечески: — Не убивай меня, Иван-царевич! Будет время — я тебе пригожусь. Пожалел Иван-царевич селезня — не тронул его, пошел дальше голодный. Вдруг бежит навстречу ему косой заяц. «Убью этого зайца! — думает царевич. — Очень уж есть хочется…» Натянул свой тугой лук, стал целиться, а заяц говорит ему человеческим голосом: — Не губи меня, Иван-царевич! Будет время — я тебе пригожусь. И его пожалел царевич, пошел дальше. Вышел он к синему морю и видит: на берегу, на желтом песке, лежит щука-рыба. Говорит Иван-царевич: — Ну, сейчас эту щуку съем! Мочи моей больше нет — так есть хочется! — Ах, Иван-царевич, — молвила щука, — сжалься надо мной, не ешь меня, брось лучше в синее море! Сжалился Иван-царевич над щукой, бросил ее в море, а сам пошел берегом за своим клубочком. Долго ли, коротко ли — прикатился клубочек в лес, к избушке. Стоит та избушка на курьих ножках, кругом себя поворачивается. Говорит Иван-царевич: — Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом! Избушка по его слову повернулась к лесу задом, а к нему передом. Вошел Иван-царевич в избушку и видит: лежит на печи баба-яга — костяная нога. Увидела она царевича и говорит: — Зачем ко мне пожаловал, добрый молодец? Волей или неволей? — Ах, баба-яга — костяная нога, ты бы меня накормила прежде, напоила да в бане выпарила, тогда бы и выспрашивала! — И то правда! — отвечает баба-яга. Накормила она Ивана-царевича, напоила, в бане выпарила, а царевич рассказал ей, что он ищет жену свою, Василису Премудрую. — Знаю, знаю! — говорит баба-яга. — Она теперь у злодея Кощея Бессмертного. Трудно будет ее достать, нелегко с Кощеем сладить: его ни стрелой, ни пулей не убьешь. Потому он никого и не боится. — Да есть ли где его смерть? — Его смерть — на конце иглы, та игла — в яйце, то яйцо — в утке, та утка — в зайце, тот заяц — в кованом ларце, а тот ларец — на вершине старого дуба. А дуб тот в дремучем лесу растет. Рассказала баба-яга Ивану-царевичу, как к тому дубу пробраться. Поблагодарил ее царевич и пошел. Долго он по дремучим лесам пробирался, в топях болотных вяз и пришел наконец к Кощееву дубу. Стоит тот дуб, вершиной в облака упирается, корни на сто верст в земле раскинул, ветками красное солнце закрыл. А на самой его вершине — кованый ларец. Смотрит Иван-царевич на дуб и не знает, что ему делать, как ларец достать. «Эх, — думает, — где-то медведь? Он бы мне помог!» Только подумал, а медведь тут как тут: прибежал и выворотил дуб с корнями. Ларец упал с вершины и разбился на мелкие кусочки. Выскочил из ларца заяц и пустился наутек. «Где-то мой заяц? — думает царевич. — Он этого зайца непременно догнал бы…» Не успел подумать, а заяц тут как тут: догнал другого зайца, ухватил и разорвал пополам. Вылетела из того зайца утка и поднялась высоко-высоко в небо. «Где-то мой селезень?» — думает царевич. А уж селезень за уткой летит — прямо в голову клюет. Выронила утка яйцо, и упало то яйцо в синее море… Загоревал Иван-царевич, стоит на берегу и говорит: — Где-то моя щука? Она достала бы мне яйцо со дна морского! Вдруг подплывает к берегу щука-рыба и держит в зубах яйцо. — Получай, Иван-царевич! Обрадовался царевич, разбил яйцо, достал иглу и отломил у нее кончик. И только отломил — умер Кощей Бессмертный, прахом рассыпался. Пошел Иван-царевич в Кощеевы палаты. Вышла тут к нему Василиса Премудрая и говорит: — Ну, Иван-царевич, сумел ты меня найти, теперь я весь век твоя буду! Выбрал Иван-царевич лучшего скакуна из Кощеевой конюшни, сел на него с Василисой Премудрой и воротился в свое царство-государство. И стали они жить дружно, в любви и согласии.