Ундина — эпизод 9 из 29

Вы мне Оба несносны, сказала она, не хочу я на ваши Длинные лица смотреть и слушать вашу зевоту. С этим словом захлопнула двери и скрылась. А вечер Был ненастен, ветер шумел, и море сердилось. В страхе рыбак и рыцарь вскочили, вспомнив, как в первый Раз они перепуганы были Ундиной. Но только В двери за нею они собрались побежать, как Ундина Им навстречу явилась сама. За мною! за мною Все! закричала она, гостинец прислало нам море; Бочка, и, верно, с вином, лежит на песке. За Ундиной Все пошли, и, подлинно, бочка нашлася; поспешно Рыцарь, старик и с ними Ундина ее покатили К хижине: буря сбиралась; сквозь сумерки было Видно, как на море волны свои подымали седые Головы, дождь вызывая из туч; и тучи бежали Шибко и шумно, как будто грозяся напасть на идущих; Вот уж начали сыпаться первые капли. Ундина Вдруг повернула головку и, пальчик поднявши, сердито Им погрозила туче и ей закричала: Смотри ты, Туча, не смей замочить нас; еще нам далёко до дома. С сердцем рыбак ей сказал: Уймися, Ундина, грех! И, умолкнув, Стала она про себя потихоньку смеяться. Однако Засухо все добралися до места; но только успели Бочку под кровлю поставить, и вскрыть, и отведать, какое Было вино в ней, как дождь проливной зашумел, зашатались С скрыпом деревья, и море дико завыло. Но бурю В хижине скоро забыли; за полными кружками снова Ум разогрелся, и ожили шутки; и этой беседе Прелесть двойную давал огонек, всегда столь приятный В теплом приюте, при шуме ветра и моря, во время Ночи ненастной. Но вдруг старик, как будто что вспомнив, Стал задумчив; потом, помолчавши минуту, сказал он: Царь небесный, помилуй нас, грешных! мы здесь на досуге Шутим и этим прекрасным вином веселимся; а бедный Прежний хозяин его, быть может, погиб и, волнами Брошенный бог весть куда, лишен погребенья. При этом Слове Ундина с лукавой усмешкой подвинула кружку К рыцарю. Пей, не бойся, она прошептала. Но рыцарь За руку взял старика и воскликнул: Я честью клянуся, Если б могли мы его отыскать и спасти, то ночная Буря помехою мне не была бы; с опасностью жизни Я бы на помощь к нему побежал; зато обещаюсь, Если когда возвращуся в край обитаемый, вдвое, Втрое ему иль детям его заплатить за прекрасный Этот напиток, который без воли его нам достался. Добрый старик кивнул головою в знак одобренья; В нем успокоилась совесть, и с большим вкусом он допил Кружку. Но тут Ундина оказала Гульбранду: Ты денег Сколько угодно можешь за это вино рассорить; но бросаться В воду и жизни своей не жалеть... вот это уж глупо Сказано было; что же будет со мною, когда ты, Милый, погибнешь? Не правда ль, не правда ль, ты лучше с Ундиной Здесь останешься? Правда, Ундиночка, рыцарь с улыбкой Ей отвечал. Признайся ж, что глупо сказал ты; ведь каждый Сам себе ближе; и что до других нам?.. Старушка, услышав Это, тяжко вздохнула; а добрый рыбак, не стерпевши, Начал кричать на Ундину: У турков, у нехристей, что ли, Выросла ты, прости мне господи? Что за горячку Снова ты нам говоришь, греховодница? Вдруг замолчавши, Робко Ундина прижалась к Гульбранду; потом прошептала: Что же такое сказала я им? Уж и ты не сердят ли, Милый мой рыцарь? Но рыцарь, пожавши ей руку, расправил Кудри, упавшие кольцами ей на глаза, и ни слова Ей не ответствовал: брань рыбака его оскорбила. Так сидели все четверо, молча, нахмуривши брови; Добрую четверть часа продолжалося это молчанье.