Вихрь

Полн черных дум, я в поле проходил, И вдруг, среди истомы и тревоги, Неистовым настигнут вихрем был. Средь тучи пыли, поднятой с дороги, Древесные кружилися листы, Неслись снопы, разметанные стоги, Деревьев ветви, целые кусты. Стада, блея и головы понуря, Помчались; рев и вой средь темноты Такой поднялся, что, глаза зажмуря, Я побежал и думал, что разбить Иль вымести хотела землю буря. Мгновенно дум моих порвалась нить. Попавши в круть и силяся напрасно Запорошенные глаза открыть, Я вспомнил Дантов адский вихрь ужасной, Который гнал, крутя, как лист в лугу. Теней погибших вечно сонм злосчастной. И что же? Вдруг я слышу на бегу, Что не один я схвачен адской кручей И волочусь в безвыходном кругу. На миг открыв глаза, сквозь вихорь жгучий Я множество узрел голов и лиц. Одежд, как парус бившихся летучий, Взбесившихся коней, в пыли возниц, Детей и женщин, подымавших руки Из-под колес разбитых колесниц. Лишь по устам, открытым в страшной муке, Я понимал, что все они вопят, Но вихорь вырывал из уст их звуки, И мчал он их, как щепки водопад... Я вдруг попал в затишье за скалою, И провожать бегущих мог мой взгляд. И видел я: тяжелою стопою, Как мчатся в страхе по полю быки И между них телята хвост строкою, Бежали юноши и старики. Над ними вихрь кружил листы бумаги И рвал с голов седые парики... Педантов вмиг узнал я в сей ватаге: Их жалкий круг когда-то охранял Наук святыню и, в слепой отваге, Дорогу к ней народу преграждал... За ними вслед исчадье канцелярий Дельцов, пройдох печальный сонм бежал... Тут были мопсов морды, волчьи хари, И головы ушастых лошаков, И Зевс миров подьяческих, и парий. Их точно гнал незримый рой бесов. Один толстяк упал, изнемогая, Но вихрь его, средь пыльных облаков, То вниз, то вверх кидал, как мяч швыряя; Другому же блудница на плеча Повисла, как вампир, его кусая: Он бил ее, зубами скрежеща... За ними дам толпы, в наряде бальном, В венках из роз, в гирляндах из плюща, Как будто плыли в вальсе музыкальном, Подобные летящим лебедям Над синей степью к озерам зеркальным, И франтов рой бежал по их следам, Толкаяся и руки простирая За улетающей толпою дам, Так спугнутых домашних уток стая Бежит по пруду, шлепая крылом И взвиться в воздух силы напрягая... Но вихорь стал еще сильней потом, Опять толпы помчались в урагане, Как армии в дыму пороховом. Как в разноцветном, огненном фонтане, И голубых и алых лент цвета Передо мной мелькали, как в тумане. Я чувствовал: страшна та высота, С которой вихрь низвергнул сих несчастных... Но вдруг, смотрю, яснеет темнота, И пыли столб, и с ним толпа безгласных И жалких жертв в клубящемся песке, Весь просиял в отливах света красных, И в белой ризе, крест держа в руке, Маститый старец стал перед толпами, Как каменный утес в упор реке. Он вопиял: Покайтесь! и перстами Указывал на город... Я взглянул И онемел... Огонь, клубясь волнами, Над городом всё небо обогнул. Из дыма искры сыпались, как семя От веяла, и вдруг, сквозь треск и гул, С небес раздался глас: Приспело время! Се тот, кого забыли вы! Долой, О блудное и ветреное племя! Я в ужасе упал полуживой.