Фро — эпизод 10 из 10

Раньше Фро даже специально просила, чтобы он научил ее умным фразам, и он написал ей целую тетрадь умных и пустых слов: Кто сказал а, должен говорить б, Камень, положенный во главу угла, Если это так, а это именно так и тому подобное. Но Фро догадалась про обман. Она спросила его: А зачем после буквы а обязательно говорить б, а если не надо и я не хочу? Дома они сразу легли отдыхать и уснули. Часа через три постучал отец. Фрося открыла и подождала, пока старик наложил в железный сундучок харчей и снова ушел. Его, наверное, назначили в рейс. Фрося закрыла дверь и опять легла спать. Проснулись они уже ночью. Они поговорили немного, потом Федор обнял Фро, и они умолкли до утра. На следующий день Фрося быстро приготовила обед, накормила мужа и сама поела. Она делала сейчас все кое-как, нечисто, невкусно, но им обоим было все равно, что есть и что пить, лишь бы не терять на материальную, постороннюю нужду время своей любви. Фрося рассказывала Федору о том, что она теперь начнет хорошо и прилежно учиться, будет много знать, будет трудиться, чтобы в стране жилось всем людям еще лучше. Федор слушал Фро, затем подробно объяснял ей свои мысли и проекты о передаче силовой энергии без проводов, посредством ионизированного воздуха, об увеличении прочности всех металлов через обработку их ультразвуковыми волнами, о стратосфере на высоте в сто километров, где есть особые световые, тепловые и электрические условия, способные обеспечить вечную жизнь человеку, поэтому мечта древнего мира о небе теперь может быть исполнена, и многое другое обещал обдумать и сделать Федор ради Фроси и заодно ради всех остальных людей. Фрося слушала мужа в блаженстве, приоткрыв уже усталый рот. Наговорившись, они обнимались они хотели быть счастливыми немедленно, теперь же, раньше, чем их будущий усердный труд даст результаты для личного и всеобщего счастья. Ни одно сердце не терпит отлагательства, оно болит, оно точно ничему не верит. Заспав утомление от мысли, беседы и наслаждения, они просыпались снова свежими, готовые к повторению жизни. Фрося хотела, чтобы у нее народились дети, она их будет воспитывать, они вырастут и доделают дело своего отца, дело коммунизма и науки. Федор в страсти воображения шептал Фросе слова о таинственных силах природы, которые дадут богатство человечеству, о коренном изменении жалкой души человека... Затем они целовались, ласкали друг друга, и благородная мечта их превращалась в наслаждение, точно сразу же осуществляясь. По вечерам Фрося выходила из дома ненадолго и закупала продовольствие для себя и мужа, у них обоих все время увеличивался теперь аппетит. Они прожили не разлучаясь уже четверо суток. Отец до сих пор еще не возвратился из поездки: наверно, опять повел далеко холодный паровоз. Еще через два дня Фрося сказала Федору, что вот они еще побудут так вместе немножко, а потом надо за дело и за жизнь приниматься. Завтра же или послезавтра мы начнем с тобою жить по-настоящему! говорил Федор и обнимал Фро. Послезавтра! шепотом соглашалась Фро. На восьмой день Федор проснулся печальным. Фро! Пойдем трудиться, пойдем жить, как нужно... Тебе надо опять на курсы связи поступить. Завтра! прошептала Фро и взяла голову мужа в свои руки. Он улыбнулся ей и смирился. Когда же, Фро? спрашивал Федор на следующий день. Скоро, скоро, отвечала дремлющая, кроткая Фро; руки ее держали его руку, он поцеловал ее в лоб. Однажды Фрося проснулась поздно, день давно разгорелся на дворе. Она была одна в комнате, шел, наверно, десятый или двенадцатый день ее неразлучного свидания с мужем. Фрося сразу поднялась с постели, отворила настежь окно и услышала губную гармонию, которую она совсем забыла. Гармония играла не наверху. Фрося поглядела в окно. Около сарая лежало бревно, на нем сидел босой мальчик с большой детской головой и играл на губной музыке. Во всей квартире было тихо и странно, Федор куда-то отлучился. Фрося вышла на кухню. Там сидел отец на табуретке и дремал, положив голову в шапке на кухонный стол. Фрося разбудила его. Ты когда приехал? А? воскликнул старик. Сегодня, рано утром. А кто тебе дверь отворил? Федор? Никто, сказал отец, она была открыта... Меня Федор на вокзале нашел, я там спал на лавке. А почему ты спал на вокзале, что у тебя места нету? рассердилась Фрося. А что! Я там привык, говорил отец. Я думал мешать вам буду... Ну уж ладно, ханжа! А где Федор, когда он явится?.. Отец затруднился. Он не явится, сказал старик, он уехал... Фро молчала перед отцом. Старик внимательно глядел на кухонную ветошку и продолжал: Утром курьерский был, он сел и уехал на Дальний Восток. Может, говорит, потом в Китай проберусь неизвестно. А еще что он говорил? спросила Фрося. Ничего, ответил отец. Велел мне идти к тебе домой и беречь тебя. Как, говорит, поделает все дела, так либо сюда вернется, либо тебя к себе выпишет. Какие дела? узнавала Фрося. Не знаю, произнес старик. Он сказал, ты все знаешь: коммунизм, что ль, или еще что-нибудь. Фро оставила отца. Она ушла к себе в комнату, легла животом на подоконник и стала глядеть на мальчика, как он играет на губной гармонии. Мальчик! позвала она. Иди ко мне в гости. Сейчас, ответил гармонист. Он встал с бревна, вытер свою музыку о подол рубашки и направился в дом, в гости. Фро стояла одна среди большой комнаты, в ночкой рубашке. Она улыбалась в ожидании гостя. Прощай, Федор! Может быть, она глупа, может быть, ее жизнь стоит две копейки и не нужно ее любить и беречь, но зато она одна знает, как две копейки превратить в два рубля. Прощай, Федор! Ты вернешься ко мне, и я тебя дождусь! В наружную дверь робко постучал маленький гость. Фрося впустила его, села перед ним на пол, взяла руки ребенка в свои руки и стала любоваться музыкантом: этот человек, наверно, и был тем человечеством, о котором Федор говорил ей милые слова.