Ледоход — эпизод 7 из 8

Тщательно завернул обрубок в стружку, положил в карман и тогда уже перевязал пораненную руку. За ним выкупался Боев казалось, он сам нырнул под лед и тотчас закричал неистово: А, б-батюшки, тону, смертынька, братцыньки, дайте помощь... Он так бился в судорогах страха, что вытащили его с трудом и в хлопотах около него едва не погиб мордвин, окунувшись с головою в воду. Вот попал бы к чертям ко всенощной, выбравшись на лед и сконфуженно усмехаясь, сказал он, теперь еще более тонкий и угловатый. Через минуту снова провалился и завизжал Боев. Не ори, Яшка, козлиная душа! кричал Осип, грозя ему ватерпасом. Нашто пугаешь людей? Я те задам! Распояшься, ребята, карманы вывороти, ловчей будет... На каждом десятке шагов открывались, хрустя и брызгая мутной слюною, зубастые челюсти, синие острые зубы хватали ноги: казалось, река хочет всосать в себя людей, как змея всасывает лягушат. Намокшая обувь и одежда, мешая прыгать, тянули книзу; все стали скользкими, точно облизанные, неуклюжими и немыми, двигались тяжко, медленно и покорно. Но Осип словно заранее сосчитал трещины во льду и такой же мокрый, как все, скакал зайцем со льдины на льдину; перескочит, остановится на секунду и, осматриваясь, звонко кричит: Гляди, как надо, эй! Он играл с рекою: она его ловила, а он, маленький, увертывался, умея легко обмануть ее движения, обойти неожиданные западни. Казалось даже, что это он управляет ходом льда, подгоняя под ноги нам большие, прочные льдины. Не падай духом, божьи детки, э-эй! Ай да дядя Осип! тихо восторгался мордвин. Ну человек!.. Это действительно человек... Чем ближе к берегу, тем более измельчен, истерт лед и все чаще проваливались люди. Город уже почти проплыл мимо, скоро нас вынесет на Волгу, а там лед еще не тронулся и нас подтянет под него. Пожалуй потонем, тихонько сказал мордвин, поглядывая налево в синюю муть вечера. Но вдруг точно пожалев нас огромная чка уперлась концом в берег, полезла на него, ломаясь, хрустя, и встала. Беги-и! яростно закричал Осип. Валяй во всю мочь!.. Прыгнул на чку, поскользнулся, упал и, сидя на краю льдины, заплескиваемый водою, пропустил всех мимо себя пятеро убежали на берег, толкаясь, обгоняя друг друга. Мордвин и я, остановились, желая помочь Осипу. Бегите, щенки свинячьи, ну!.. Лицо у него было синее и дрожало, глаза погасли, рот странно открылся. Вставай, дядя... Он опустил голову. Ногу я сломил будто... не встать... Мы подняли его, понесли, а он, закинув руки на шеи нам, ворчал, щелкая зубами: Утопнете, лешманы... ну, слава те богу, не попустил, батюшко... Глядите троих не сдержит, шагай осторожно! Выбирай, где лед снегом не покрыт, там он тверже... бросить бы вам меня!.. Заглянул прищуренным глазом в лицо мне и спросил: А книжка-то грехов наших, поди, вовсе размокла у тебя, пропала, а? Когда мы сошли с куска льдины, навалившегося на берег, раздавив в щепы какую-то барку, вся часть льда, лежавшая в воде, хрустнула и, покачиваясь, захлебываясь, поплыла. Ишь ты, одобрительно сказал мордвин, поняла дело! Мокрые, иззябшие и веселые, мы на берегу, в толпе слободских мещан; Боев и солдат уже ругаются с ними, мы кладем Осипа на какие-то бревна, он весело кричит: Ребя, а книжка-то решилась, размокла ведь... Эта книжка точно кирпич за пазухой у меня; незаметно вынув, я швыряю ее далеко в реку, и она шлепается о темную воду, как лягушка. Дятловы помчались в гору в кабак за водкой, бегут, колотят друг друга кулаками и орут: Р-ря! Их ты-и!.. Высокий старик с бородою апостола и глазами вора убежденно говорит над моим ухом: А за то, что вы взбулгачили народ мирный, надо бы вас, анафемов, по мордам... Боев, переобуваясь, кричит: Чем мы вас потревожили? Христиане тонут, ворчит солдат, еще более охрипший, а вы что делали? А что нам делать? Осип лежит на земле, вытянув ногу, и, щупая полушубок дрожащими руками, жалуется тихонько: Ах, мать честная, как измочился... Спорчена одежа на нет... а года не носил!.. Стал он маленький, сморщился и словно тает, лежа на земле, становясь все меньше. Вдруг, приподнявшись, он сел, охнул и злым, высоким голосом заговорил: Понесли вас беси, дураков, в баню, в церковь, вишь ты! Чертогоны!.. Туда же... Не проживет бог без вас свой праздник... На смерть наткнулись было...