В глуши — эпизод 4 из 6

Потолок и стены были покрыты сажей. Что, не понравилось наше угощение? шутил Акинтич. А ты пока садись на пол, Пимка, вот к дедушке... Старый Тит ужасно был рад внучку и посадил его рядом с собой на обрубок бревна. Старику было под восемьдесят, и его седая борода превратилась в желтую, но он еще держался крепко, а в работе, пожалуй, не уступал и молодым мужикам. Только, к несчастью, у дедушки Тита начинала болеть спина и тосковали застуженные ноги. Вот тебе, дедушка, и помощник, галдели набравшиеся в балаган мужики. Он, брат, этот самый Пимка, ежели до каши, так первый работник... Все дроворубы и углежоги благодаря жизни в курных балаганах походили на трубочистов. Все равно, мойся не мойся, а от дыма и сажи не убережешься. Теперь все были рады новому человеку и шутили над малышом, кто как мог придумать. Пимка был совершенно счастлив. Мужики были все свои, шалайские, и он всех знал в лицо. Отец Пимки привез из деревни всякой всячины и теперь делил кому хлеба, кому шубу, кому новый топор, кому приварок ко щам, кому новую рубаху. Пимка наелся горячей каши с таким удовольствием, как никогда не едал, и тут же заснул, сидя на обрубке около деда. Ну, надо малыша на перину укладывать, шутил Акинтич, устраивая на нарах для Пимки постель из сена. Вот мы тут зеленого пуху настелем, спи только. Сонного Пимку Акинтич перенес на руках, уложил на нарах и прикрыл своей ягой. Ишь ты, как малыша сон-то забрал! удивлялись мужики. Это он намерзся дорогой-то, да прямо в тепло и попал, ну и разомлел... Один по одному мужики разошлись из балагана деда Тита. Утром всем надо было рано вставать. Утром на другой день Пимка проснулся рано, проснулся от страшного холода. В балагане было тепло, пока горел огонь на очаге; а только огонь гас, все тепло уходило частью кверху в дымовую дыру, частью в плохо сколоченную дверь. Плохо было то, что приходилось выжидать, пока огонь прогорит дотла и выйдет дым; потом уже дедушка Тит поднимался на крышу и прикрывал дымовую дыру еловой корой, а сверху заваливал хвоей. В балагане было или страшно жарко, или страшно холодно. Работа на курене уже кипела, когда Пимка вышел из балагана. Дедушка Тит у самого балагана налаживал новые дровни. Где-то в лесу трещали топоры, рубившие застывшее дерево, а на свежей поруби сильно дымили до десятка кучонков. Это были кучи больше сажени в высоту и шириной сажен до трех. Внутри уложены были дрова стоймя и горели медленным огнем, вернее не горели, а медленно тлели. Весь секрет состоял в том, чтобы дерево не истлело совсем, а получился крепкий уголь. Такой кучонок горел недели две, пока не превращались в уголь все дрова. У каждого кучонка был свой жигаль, который должен был следить за всем. Вся работа пропадала, если огонь где-нибудь пробивался сквозь дерн, и тогда весь уголь сгорал. Жигали не отходили от своих кучонков ни днем, ни ночью. Эта была самая трудная и ответственная работа. Дроворуб ничем не рисковал, и углевоз тоже, а жигаль отвечал за все. В жигали поступали самые опытные рабочие. Издали эти кучонки походили на громадные муравейники, с той разницей, что последние не дымятся, а от кучонков валил день и ночь густой дым. Выгоревший кучонок должен был еще долго отдыхать, пока окончательно не остынет весь уголь. Дедушка Тит ходил в жигалях лет сорок, а теперь его заменил сын Егор. Куренные мужики на этом основании сразу прозвали Пимку жигаленком. В первый же день Пимка освоился со всеми порядками куренной жизни. Вставали до свету, закусывали, чем бог послал, а потом шли на работу до обеда. После обеда немного отдыхали и потом работали, пока было светло. Работа была тяжелая у всех, и ее выносили только привычные люди. Дроворубы возвращались в балаган, как пьяные, до того они выматывали себе руки и спину. Углевозы маялись дорогой, особенно в морозы, когда холодом жгло лицо. А всего хуже было жить в курных, всегда темных балаганах, да и еда была самая плохая: черный хлеб да что-нибудь горячее на придачу, большею частью каша. Где же мужикам стряпню разводить! Уж и жизнь только, ворчал солдат Акинтич, отвыкший за время своей солдатчины от тяжелой куренной работы.