Верочка — эпизод 3 из 5

Вечером того же дня Иван Алексеич уже сидел у Кузнецовых за ужином, быстро хмелел от крепкой наливки и, глядя на покойные лица и ленивые движения своих новых знакомых, чувствовал во всем своем теле сладкую, дремотную лень, когда хочется спать, потягиваться, улыбаться. А новые знакомые благодушно оглядывали его и спрашивали, живы ли у него отец и мать, сколько он зарабатывает в месяц, часто ли бывает в театрах... Припомнил Огнев свои разъезды по волостям, пикники, рыбные ловли, поездку всем обществом в девичий монастырь к игуменье Марфе, которая каждому из гостей подарила по бисерному кошельку, припомнил горячие, нескончаемые, чисто русские споры, когда спорщики, брызжа и стуча кулаками по столу, не понимают и перебивают друг друга, сами того не замечая, противоречат себе в каждой фразе, то и дело меняют тему и, поспорив часа два-три, смеются: Чёрт знает, из-за чего мы спор подняли! Начали о здравии, а кончили за упокой! А помните, как я, вы и доктор ездили верхом в Шестово? говорил Иван Алексеич Вере, подходя с нею к лесу. Тогда еще нам юродивый встретился. Я дал ему пятак, а он три раза перекрестился и бросил мой пятак в рожь. Господи, столько я увожу с собой впечатлений, что если бы можно было собрать их в компактную массу, то получился бы хороший слиток золота! Не понимаю, зачем это умные и чувствующие люди теснятся в столицах и не идут сюда? Разве на Невском и в больших сырых домах больше простора и правды, чем здесь? Право, мне мои меблированные комнаты, сверху донизу начиненные художниками, учеными и журналистами, всегда казались предрассудком. В двадцати шагах от леса через дорогу лежал небольшой узкий мостик со столбиками по углам, который всегда во время вечерних прогулок служил Кузнецовым и их гостям маленькой станцией. Отсюда желающие могли дразнить лесное эхо и видно было, как дорога исчезала в черной просеке. Ну, вот и мостик! сказал Огнев. Тут вам поворачивать назад... Вера остановилась и перевела дух. Давайте посидим, сказала она, садясь на один из столбиков. Перед отъездом, когда прощаются, обыкновенно все садятся. Огнев примостился возле нее на своей вязке книг и продолжал говорить. Она тяжело дышала от ходьбы и глядела не на Ивана Алексеича, а куда-то в сторону, так что ему не видно было ее лица. И вдруг лет через десять мы встретимся, говорил он. Какие мы тогда будем? Вы будете уже почтенною матерью семейства, а я автором какого-нибудь почтенного, никому не нужного статистического сборника, толстого, как сорок тысяч сборников. Встретимся и вспомянем старину... Теперь мы чувствуем настоящее, оно нас наполняет и волнует, а тогда, при встрече, мы уж не будем помнить ни числа, ни месяца, ни даже года, когда виделись в последний раз на этом мостике. Вы, пожалуй, изменитесь... Послушайте, вы изменитесь? Вера вздрогнула и повернулась к нему лицом. Что? спросила она. Я вас спрашивал сейчас... Простите, я не слышала, что вы говорили. Тут только Огнев заметил в Вере перемену. Она была бледна, задыхалась, и дрожь ее дыхания сообщалась и рукам, и губам, и голове, и из прически выбивался на лоб не один локон, как всегда, а два... Видимо она избегала глядеть прямо в глаза и, стараясь замаскировать волнение, то поправляла воротничок, который как будто резал ей шею, то перетаскивала свой красный платок с одного плеча на другое... Вам, кажется, холодно, сказал Огнев. Сидеть в тумане не совсем-то здорово. Давайте-ка я провожу вас нах гауз2. Вера молчала. Что с вами? улыбнулся Иван Алексеич. Вы молчите и не отвечаете на вопросы. Нездоровы вы или сердитесь? А? Вера крепко прижала ладонь к щеке, обращенной в сторону Огнева, и тотчас же резко отдернула ее. Ужасное положение... прошептала она с выражением сильной боли на лице. Ужасное! Чем же оно ужасное? спросил Огнев, пожимая плечами и не скрывая своего удивления. В чем дело? Всё еще тяжело дыша и вздрагивая плечами, Вера повернулась к нему спиной, полминуты глядела на небо и сказала: Мне нужно поговорить с вами, Иван Алексеич... Я слушаю. Вам, может быть, покажется странным... вы удивитесь, но мне всё равно... Огнев еще раз пожал плечами и приготовился слушать. Вот что... начала Верочка, наклоняя голову и теребя пальцами шарик платка. Видите ли, я вам вот что... хотела сказать... Вам покажется странным и... глупым, а я... я больше не могу.