Черная курица, или Подземные жители — эпизод 5 из 14
Вдруг белая простыня приподнялась, и из-под нее вышла... черная курица! — Ах! Это ты, Чернушка! — невольно вскричал Алеша. — Как ты зашла сюда? Чернушка захлопала крыльями, взле…
Выбирайте народные и авторские сказки по возрасту, теме и традиции. У каждого текста сохраняются источник и история обработки.
Вдруг белая простыня приподнялась, и из-под нее вышла... черная курица! — Ах! Это ты, Чернушка! — невольно вскричал Алеша. — Как ты зашла сюда? Чернушка захлопала крыльями, взле…
Малый Иванушка пошел путем-дорогою и шел, куда и сам не знает, а туда, куда глаза глядят; шел десять дней и десять ночей и пришел к некоему государству. И когда пошел во градски…
Зодчий сделал еще глоток из фляги незнакомца, и от волшебного зелья его бросило из озноба в жар и храбрости в груди, в самом деле, прибавилось. -- О чем договор ваш? -- спросил …
Крестьянин засевал овес; То видя, Лошадь молодая Так про себя ворчала, рассуждая: «За делом столько он овса сюда принес! Вот, говорят, что люди нас умнее: Что́ может быть безумн…
Поднял хан её на свои руки, как перо, и понёс; она же, сидя на его руках, отклоняла ветви от его лица, боясь, что они попадут ему в глаз. Долго они шли, и вот уже слышен гул мор…
Жил в некоторой стране правитель; звали его Аггей. Был он славен и силен: дал ему господь полную власть над страною; враги его боялись, друзей у него не было, а народ во всей об…
Те ребята, Левонтьевы-то, коим Полоз богатство показал, стали поправляться житьишком. Даром что отец вскоре помер, они год от году лучше да лучше живут. Избу себе поставили. Не …
Цветы родимого ущелья (Так древний требует обряд) Над нею льют свой аромат И, сжаты мертвою рукою, Как бы прощаются с землею! И ничего в ее лице Не намекало о конце В пылу страс…
И сейчас же на печь залез. Баушка еще поворчала маленько, спросила — с кем ходил да почему не сказался, потом и наказывает: — Ты потоньше расстели. По всей печке! Васютке того и…
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь; у царя было три сына: два — умные, третий — дурак. Как-то приснился царю сон, будто за тридевять земель, в тридесятом …
Мухомор в начальниках Два стекла Благоуханное имя Кусочек сахару Сделался лучше Золотой кол Обидчики Жил на свете мухомор. Он был хитрый и знал, как устроиться получше: поступил…
Дровосек, мужчина, рубит хворост, но его работа разбрасывается. Видит солдата на деревянной ноге, который требует от него сосать кровь с пальца. После этого дровосек становится барином, купил имение, женился, но умирает, оставляя только обглоданный палец в кровавом пятне.
Я Сапсан Тридцать Шестой — большой и сильный пес редкой породы, красно-песочной масти, четырех лет от роду, и вешу около шести с половиной пудов. Прошлой весной в чужом огромном…
В один прекрасный июньский день, - а прекрасный он был потому, что было двадцать восемь градусов по Реомюру, - в один прекрасный июньский день было везде жарко, а на полянке в с…
В то давнее время, когда мир божий наполнен был лешими, ведьмами да русалками, когда реки текли молочные, берега были кисельные, а по полям летали жареные куропатки, в то время …
В некотором селе, не далеко, не близко, не высоко, не низко — жил-был старик, имел у себя три сына: Гришка да Мишка, третий Ванюшка. Ванюшка не хитёр, не мудёр, а куды смысловат…
Сидят раз старик со старухой на печке и разговаривают: — Хорошо бы, старик, как бы ты попом был, а я попадьей, житье-то хорошее бы было. — Вот еще что вздумала, какой я поп, ког…
Лев пестрых не взлюбил овец. Их просто бы ему перевести не трудно; Но это было бы неправосудно — Он не на то в лесах носил венец, Чтоб подданных душить, но им давать расправу; А…
Кто-то сказывал, что дайки — чужестранное слово. Столбик будто по-нашему обозначает. Может, оно так и сходится, только наши березовские старики смехом смеялись, как такое услыша…
Раз шахтеры шахты близ распустили нюни: мол, шахтерки продрались, обносились чуни. Мимо шахты шел шептун. Втерся тихим вором. Нищету увидев ту, речь повел к шахтерам: Большевист…
И несколько раз тычет носом в кран. Мне стыдно. Я прошу прощения. Пускаю воду бежать как следует. Или еще: Ю-ю сидит на полу перед оттоманкой; рядом с нею газетный лист. Я вхожу…
Наутро баба-яга опять уехала в ступе со двора, а Василиса с куколкой всю работу тотчас исправили. Старуха воротилась, оглядела все и крикнула: "Верные мои слуги, сердечные други…
Жил-был старик со старушкою, у них была курочка-татарушка, снесла яичко в куте под окошком: пестро, востро костяно, мудрено! Положила на полочку; мышка шла, хвостиком тряхнула, …
Летели-летели, видят — идет по дороге человек, идет на одной ноге, а другая нога к уху привязана. — Здорово, дядюшка! — Здорово, молодец! — Что это ты на одной ноге скачешь? — Д…
Тогда Артюха вроде мак на уступку пошел. — Коли, — говорит, — ты такой боязливый, вот мое последнее слово. Тысячу рублей задаток отдаешь сейчас, остальные деньги надежному заруч…
В сказке о Вильгельме Телле описывается историю швейцарского героя, который в 18 веке совершил подвиг, отстрелив в яблоко на голове сына, чтобы спасти свободу Швейцарии от тирана Гесслера. После его побега и ухода в горы, его жизнь стала предметом споров и обсуждений. В итоге, его сын, мальчик Телль, стал известен как «молодой Телль», который впоследствии превратился в бродягу, устраивая яблочные шутки и привлекая внимание швейцарцев. В конечном итоге, швейцарские учёные объявили историю Вильгельма Телля мифом, а самого героя никогда не существовавшим.
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь; у этого царя было три сына, все они были на возрасте. Только мать их вдруг унес Кош Бессмертный. Старший сын и просит …
Приехала во дворец; царь обрадовался и пожаловал того водовоза полковником. Вот как проснулся Иван — солдатский сын, позвал старуху, дает ей денег и просит: — Поди-ка, бабушка, …
Холщевников остановился. — Ну, а что же, папа, дальше? — спросил Котик, глядя на него темными, внимательными, широко раскрытыми глазами. Иван Тимофеевич встряхнул волосами, и го…
Ровным-то местом мы тут не больно богаты. Все у нас горы да ложки, ложки да горы. Не обойдешь их, не объедешь. Гора, конечно, горе рознь. Иную никто и в примету не берет, а друг…