Канонический текстКак-то в летнюю ночь в Шексне родилась рыба-щука,
Да такая зубастая, вишь, что Боже помилуй!
Собралися все рыбы: и лещик, и ершик, и окунь,
Поглазеть на нее, подивиться великому чуду.
И вода той порою в Шексне поднялась, всколыхалась;
Шел паром через реку — да еле ко дну не пошел ведь;
Красны девушки мимо гуляли — все врозь разбежались.
Уродилась же экая щука зубастая, право!
А и стала расти; не по дням — по часам разрасталась.
Каждый божий день на вершок, да выросла страсти!
А и стала похаживать щука в Шексне, стала гнаться
За лещами зубастая, за окунями, ершами:
Издали углядит, подлетит да как схватить зубами —
Ажно косточки только хрустят на зубах у зубастой.
Вот оказия, братцы, в Шексне-то у нас приключилась!
Что тут делать всей мелкой рыбице? Тошно приходить:
Эта щука зубастая всех их приест, прикорнает.
В камышах потаенных, осеннею темною ночью,
Собралася вся мелкая рыбица думушку думать,
Как бы им извести эту злую разбойницу-щуку?
А и был на совете щетинистый Ершик Ершович,
Во всё горло как крикнет:
«Да что нам раздумывать, братцы!
Что нам голову даром ломать, портить мозг по-пустому?
Вот послушайте, что я скажу: нам в Шексне-то всем тошно.
Не дает нам проходу зубастая, на зуб хватает!
Так чего же нам ждать здесь еще? Свет не клином сошелся!
Подобру-поздорову уйдем-ка все в мелкие речки,
Там не тронет никто, припеваючи жить себе будем.»
По душе мелкой рыбице умное слово пришлося,
Поднялась из Шексны, покидалася в мелкие речки.
Правда, хитрый рыбарь по дороге, как шли, из их братии
Не одну изловил и сварил себе знатной ушицы.
Но другие ушли от беды и живут и по ныне —
Хоть не так, как в Шексне, на широкую барскую ногу.
Да покойней, без вечного страху насильственной смерти:
Мелко плавать — и крупный обидчик не скоро достанет.
А обидчица-щука? Сама от судьбы не ушла ведь:
Погуляла еще по Шексне, поглотала остатки
Мелкой рыбицы, что не успели с другими убраться;
Да потом с голодухи как стала за удочкой гнаться —
На крючок и попалась! Рыбак, как поймал, так и ахнул:
Отродясь не видал еще экой большущей, зубастой!
Взял, отвез ее в город и дорого повару продал.
А к обеду уху из неё господа уж хлебали.
Самому мне там быть довелось, той ушицы отведать —
Преотменная, братцы, была, прежирная; только
Всё по усу текло, и ни капельки в рот не попало.
Вот и вся вам нехитрая байка о щуке зубастой!