Канонический текстЖил себе дед да баба, у них был один сыночек Ивашечко; они его так-то уж любили, что и сказать нельзя! Вот просит Ивашечко у отца и матери: "Пустите меня, я поеду рыбку ловить". - "Куда тебе! Ты еще мал, пожалуй, утонешь, чего доброго!" - "Нет, не утону; я буду вам рыбку ловить: пустите!" Баба надела на него белую рубашечку, красным поясом подпоясала и отпустила Ивашечка.
Вот он сел в лодку и говорит:
Човник, човник, плыви дальшенько!
Човник, човник, плыви дальшенько!
Челнок поплыл далеко-далеко, а Ивашко стал ловить рыбку. Прошло мало ли, много ли времени, притащилась баба на' берег и зовет своего сынка:
Ивашечко, Ивашечко, мой сыночек!
Приплынь, приплынь на бережочек;
Я тебе есть и пить принесла.
А Ивашко говорит:
Човник, човник, плыви к бережку:
То меня матинька зовет.
Челнок приплыл к бережку; баба забрала рыбу, накормила-напоила своего сына, переменила ему рубашечку и поясок и отпустила опять ловить рыбку.
Вот он сел в лодочку и говорит:
Човник, човник, плыви дальшенько!
Човник, човник, плыви дальшенько!
Челнок поплыл далеко-далеко, а Ивашко стал ловить рыбку. Прошло мало ли, много ли времени, притащился дед на' берег и зовет своего сынка:
Ивашечко, Ивашечко, мой сыночек!
Приплынь, приплынь на бережочек;
Я тебе есть и пить принес.
А Ивашко:
Човник, човник, плыви к бережку:
То меня батинька зовет.
Челнок приплыл к бережку; дед забрал рыбу, накормил-напоил сынка, переменил ему рубашечку и поясок и отпустил опять ловить рыбку.
Ведьма слышала, как дед и баба призывали Ивашку, и захотелось ей овладать мальчиком. Вот приходит она на' берег и кричит хриплым голосом:
Ивашечко, Ивашечко, мой сыночек!
Приплынь, приплынь на бережочек;
Я тебе есть и пить принесла.
Ивашко слышит, что это голос не его матери, а голос ведьмы, и поет:
Човник, човник, плыви дальшенько,
Човник, човник, плыви дальшенько:
То меня не мать зовет, то меня ведьма зовет.
Ведьма увидела, что надобно звать Ивашку тем же голосом, каким его мать зовет, побежала к кузнецу и просит его: "Ковалику, ковалику! Скуй мне такой тонесенький голосок, как у Ивашкиной матери; а то я тебя съем!" Коваль сковал ей такой голосок, как у Ивашкиной матери. Вот ведьма пришла ночью на бережок и поет:
Ивашечко, Ивашечко, мой сыночек!
Приплынь, приплынь на бережочек;
Я тебе есть и пить принесла.
Ивашко приплыл; она рыбу забрала, его самого схватила и унесла к себе. Пришла домой и заставляет свою дочь Аленку: "Истопи печь пожарче да сжарь хорошенько Ивашку, а я пойду соберу гостей - моих приятелей". Вот Аленка истопила печь жарко-жарко и говорит Ивашке: "Ступай, садись на лопату!" - "Я еще мал и глуп, - отвечает Ивашко, - я ничего еще не умею - не разумею; поучи меня, как надо сесть на лопату". - "Хорошо, - говорит Аленка, - поучить недолго!" - и только села она на лопату, Ивашко так и барахнул ее в печь и закрыл заслонкой, а сам вышел из хаты, запер двери и влез на высокий-высокий дуб.
Ведьма приходит с гостями и стучится в хату; никто не отворяет ей дверей. "Ах, проклятая Аленка! Верно, ушла куда-нибудь играть". Влезла ведьма в окно, отворила двери и впустила гостей; все уселись за стол, а ведьма открыла заслонку, достала жареную Аленку - и на стол: ели-ели, пили-пили и вышли на двор и стали валяться на траве. "Покатюся, повалюся, Ивашкина мясца наевшись! - кричит ведьма. - Покатюся, повалюся, Ивашкина мясца наевшись!" А Ивашко переговаривает ее с верху дуба: "Покатайся, поваляйся, Аленкина мясца наевшись!" - "Мне что-то послышалось", - говорит ведьма. "Это листья шумят!" Опять ведьма говорит: "Покатюся, повалюся, Ивашкина мясца наевшись!", а Ивашко свое: "Покатися, повалися, Аленкина мясца наевшись!" Ведьма посмотрела вверх и увидела Ивашку; бросилась она грызть дуб - тот самый, где сидел Ивашко, грызла, грызла, грызла - два передних зуба выломала и побежала в кузню. Прибежала и говорит: "Ковалику, ковалику! Скуй мне железные зубы, а не то я тебя съем!" Коваль сковал ей два железных зуба.