Кавказский пленник — эпизод 10 из 10

Перекрестился Жилин, подхватил рукой замок на колодке, чтобы не бренчал, пошел по дороге, ногу волочит, а сам всё на зарево поглядывает, где месяц встает. Дорогу он узнал. Прямиком идти верст восемь. Только бы до лесу дойти прежде, чем месяц совсем выйдет. Перешел он речку, побелел уже свет за горой. Пошел лощиной, идет, сам поглядывает: не видать еще месяца. Уж зарево посветлело и с одной стороны лощины всё светлее, светлее становится. Ползет под гору тень, всё к нему приближается. Идет Жилин, всё тени держится. Он спешит, а месяц еще скорее выбирается; уж и направо засветились макушки. Стал подходить к лесу, выбрался месяц из-за гор, бело, светло совсем, как днем. На деревах все листочки видны. Тихо, светло по горам, как вымерло всё. Только слышно внизу речка журчит. Дошел до лесу никто не попался. Выбрал Жилин местечко в лесу потемнее, сел отдыхать. Отдохнул, лепешку съел. Нашел камень, принялся опять колодку сбивать. Все руки избил, а не сбил. Поднялся, пошел по дороге. Прошел с версту, выбился из сил, ноги ломит. Ступит шагов десять и остановится. Нечего делать, думает, буду тащиться, пока сила есть. А если сесть, так и не встану. До крепости мне не дойти, а как рассветет, лягу в лесу, переднюю, а ночью опять пойду. Всю ночь шел. Только попались два татарина верхами, да Жилин издалека их услыхал, схоронился за дерево. Уж стал месяц бледнеть, роса пала, близко к свету, а Жилин до края леса не дошел. Ну, думает, еще тридцать шагов пройду, сверну в лес и сяду. Прошел тридцать шагов, видит лес кончается. Вышел на край совсем светло, как на ладонке перед ним степь и крепость, и налево, близехонько под горой, огни горят, тухнут, дым стелется и люди у костров. Вгляделся видит: ружья блестят, казаки, солдаты. Обрадовался Жилин, собрался с последними силами, пошел под гору. А сам думает: избави бог, тут, в чистом поле увидит конный татарин; хоть близко, а не уйдешь. Только подумал глядь: налево, на бугре, стоят трое татар, десятины на две. Увидали его, пустились к нему. Так сердце у него и оборвалось. Замахал руками, закричал что было духу своим: Братцы! выручай! братцы! Услыхали наши, выскочили казаки верховые. Пустились к нему на перерез татарам. Казакам далеко, а татарам близко. Да уж и Жилин собрался с последней силой, подхватил рукой колодку, бежит к казакам, а сам себя не помнит, крестится и кричит: Братцы! братцы! братцы! Казаков человек пятнадцать было. Испугались татары, не доезжаючи, стали останавливаться. И подбежал Жилин к казакам. Окружили его казаки, спрашивают: кто он, что за человек, откуда? А Жилин сам себя не помнит, плачет и приговаривает: Братцы! Братцы! Выбежали солдаты, обступили Жилина; кто ему хлеба, кто каши, кто водки, кто шинелью прикрывает, кто колодку разбивает. Узнали его офицеры, повезли в крепость. Обрадовались солдаты, товарищи собрались к Жилину. Рассказал Жилин, как с ним всё дело было и говорит: Вот я и домой съездил, женился! Нет, уж, видно, не судьба моя. И остался служить на Кавказе. А Костылина только еще через месяц выкупили за пять тысяч. Еле живого привезли.