Лев старца Герасима

Стал Герасим с разными людьми советоваться, как ему лучше сделать. Одни говорили одно, а другие другое, но все это было Герасиму не по мыслям. Тогда один христианин сказал ему: Герасим послушался -- он сделался христианином и роздал все свое богатство бедным, но вскоре увидел, что, кроме тех, которых он наделил, осталось еще много неимущих, которым он уже ничего не мог дать, и эти стали его укорять, что он не умел разделить свое богатство так, чтобы на всех достало. Герасим огорчился: ему было прискорбно, что одни его бранят, а другие над ним смеются, что он прежде жил достаточно, а теперь, все раздавши, и сам бедствует, и всех наследников обидел, а всех нищих все-таки не поправил. Стало от этого Герасиму очень смутительно, и чтобы не терпеть досаждений от наследников, Герасим поднялся и ушел из людного места в пустыню. А пустыня была дикая, где не жил ни один человек, а только рыскали звери да ползали змеи. ], -- и больше не о чем беспокоиться. Нашел Герасим норку под меловым камнем, натаскал туда тростника и стал жить здесь. "Ну, -- думает раз в большой жар Герасим, -- мне этой муки не снесть: вылезешь из моей меловой норки, надо сгореть под солнцем; а здесь без воды я должен умереть от жажды, а ни кувшина, ни тыквы, никакой другой посуды, чтобы носить воду, у меня нет. Что мне делать? Пойду, -- думает Герасим, -- в последний раз к ключу, напьюсь и умру там". Пошел Герасим с таким решением к воде и видит на песке следы -- как будто бы здесь прошел караван на ослах и верблюдах... Смотрит он дальше и видит, что лежит тут один растерзанный зверем верблюд, а невдалеке от него валяется еще живой, но только сильно ослабевший, ослик и тяжко вздыхает, и ножонками дрыгает, и губами смокчет. Герасим приподнял ослика на ноги, подцепил его под брюхо своим поясом и стал волочь его, и доволок до ключа свежей воды. Тут он обтер ослу мокрой ладонью запекшуюся морду и стал его из рук попаивать, чтобы он сразу не опился. Ослик ожил и поднялся на ножки. Герасиму жаль стало его тут бросить, и он повел его К себе, и думал: "Помучусь я еще с ним -- окажу ему пользу". Пошли они вместе назад, а тем временем огромный верблюд уже совсем почти был съеден; и в одной стороне валялся большой лохмот его кожи. Герасим пошел взять эту кожу, чтобы таскать в ней воду, но увидел, что за верблюдом лежит большой желтый лев с гривою -- от сытости валяется и хвостом по земле хлопает. Герасим подумал: "Ну, должно быть, мой конец: наверно, этот лев сейчас вскочит и растерзает и меня, и осленка". А лев их не тронул, и Герасим благополучно унес с собой лохмот верблюжьей кожи, чтобы сделать из нее мешок, в который можно наливать воду. Набрал тоже Герасим по пути острых сучьев и сделал из них ослику загородочку, у самой своей норки. "Тут ему будет ночью свежо и спокойно", -- думал старец, да и не угадал. Герасим выскочил и начал вынимать из раны зверя острые спицы. Повторилось то же на другой день и на третий, стало льву легче, а на четвертый день как пошел Герасим с ослом к роднику, смотрит -- приподнялся и лев и тоже вслед за ними поплелся. Герасим положил льву руку на голову, и так и пошли рядом трое: старик, лев и осленок. У ключа старец свободной рукою омыл раны льва на вольной воде, и лев совсем освежел, а когда Герасим пошел назад, и лев опять пошел за ним. Стал старик жить со своими зверями. У старца выросли тыквы, он начал их сушить и делать из них кувшины, а потом стал относить эти кувшины к источнику, чтобы они годились тем, у кого не во что захватить с собою воды. Так жил Герасим и сам питался, и другим людям по силе своей был полезен. И лев тоже нашел себе службу: когда Герасим в самый зной отдыхал, лев стерег его осла. Жили они так изрядное время, и некому было на них удивляться, но раз увидали эту компанию проходившие караваном путники и рассказали про них в жилых местах по дорогам, и сейчас из разных мест стали приходить любопытные люди: всем хотелось смотреть, как живет бедный старик и с ним ослик и лев, который их не терзает. Все этому стали удивляться и спрашивали у Герасима: -- Открой нам, пожалуйста, какою ты силою это делаешь? Верно, ты не простой человек, а необыкновенный, что при тебе происходит Исаево чудо: лев лежит рядом с осликом [ А Герасим отвечал: -- Нет, я самый обыкновенный человек, и даже, признаюсь вам, что я еще очень глуп: я вот с зверями живу, а с людьми совсем жить не умел -- все они на меня обиделись, и я ушел из города в пустыню. -- Чем же ты обидел? -- Хотел разделить между всеми свое богатство, чтобы все были счастливы, а наместо того они все перессорились. -- Зачем же ты их умнее не поровнял? -- Да вот то-то оно и есть, что ровнять-то трудно тех, кои сами не ровняются; я сделал ошибку, когда забрал себе много сначала. Не надо бы мне забирать себе ничего против других лишнего -- вот и спокойно было бы. Люди закивали головами. -- Эге! -- сказали, -- да это старик-то дурасливый, а между тем все-таки же удивительно, что у него лев осленка караулит и не съест их обоих. Давайте поживем мы с ним несколько дней и посмотрим, как это у них выходит. Остались с ними три человека. Герасим их не прогонял, только сказал: -- Вместе жить надо не так, чтобы троим на одного смотреть, а надо всем работать, а то придет несогласие, и я вас тогда забоюсь и уйду. Три согласились, но на другой же день при них случилась беда: когда они спали, заснул тоже и лев и не слыхал, как проходившие караваном разбойники накинули на ослика петлю и увели его с собою. Утром люди проснулись и видят: лев спит, а ослика и следа нет. Три и говорят старцу Герасиму: -- Вот ты и в самом деле дождался того, что тебе давно следовало: зверь всегда зверем будет, вставай скорей -- твой лев съел наконец твоего осла и, верно, зарыл где-нибудь в песок его кости. Вылез Герасим из своей меловой норы и видит, что дело похоже на то, как ему трое сказывают. Огорчился старик, но не стал спорить, а взвалил на себя верблюжий мех и пошел за водою. Идет, тяжко переступает, а смотрит -- за ним вдалеке его лев плетется; хвост опустил до земли и головою понурился. И пришел он и опустился к ключу и набрал воды, а когда восклонился -- видит, лев стоит на том самом месте, где всегда становился осел, пока старец укреплял ему на спину мех с водою. Герасим положил льву на спину мех с водою и сам на него сел и сказал: -- Неси, виноватый. Лев и понес воду и старца, а три пришельца как увидели, что Герасим едет на льве, еще пуще дивились. Один тут остался, а двое из них сейчас же побежали в жилое место и возвратились со многими людьми. Всем захотелось видеть, как свирепый лев таскает на себе мех с водою и дряхлого старца. Пришли многие и стали говорить Герасиму: -- Признайся нам: ты или волшебник, или в тебе есть особливая сила, какой нет в других людях? -- Нет, -- отвечал Герасим, -- я совсем обыкновенный человек, и сила во мне такая же, как у вас у всех. Если вы захотите, вы все можете это сделать. -- А как же этого можно достигнуть? -- Поступайте со всеми добром да ласкою. -- Как же с лютым быть ласково? Он погубит. -- Эко горе какое, а вы об этом не думайте и за себя не бойтесь. -- Как же можно за себя не бояться? -- А вот так же, как вы сидите теперь со мной и моего льва не боитеся. -- Это потому нам здесь смело, что ты сам с нами. -- Пустяки -- что я от льва за защита? Ты от зверя средство знаешь и за нас заступишься. А Герасим опять отвечал: Все полегли спать вокруг меловой норки Герасима, и лев лег тут же, а когда утром встали, то увидели, что льва нет на его месте!.. Или его кто отпугнул, или убил и зарыл труп его ночью. Все очень смутились, а старец Герасим сказал: -- Ничего, он верно за делом пошел и вернется. Когда осмотрелись, то увидали, что это вереница огромных верблюдов, которые все друг за друга привязаны, а впереди всех их -- навьюченный Герасимов ослик. -- Что это такое сделалось и каким случаем? Все люди всплеснули руками и закричали: -- Ах, старец Герасим! Твой лев имеет удивительный разум! И половина людей пошли отводить верблюдов, а другие остались с Герасимом и его львом и видели, как Герасим долго вытягивал и вынул из плеча зверя зазубренное острие. Когда же возвратились отводившие караван, то с ними пришел еще один человек средних лет, в пышном наряде и со многим оружием, и, завидя Герасима, издали бросился ему в ноги. -- Знаешь ли, кто я? -- сказал он. -- Знаю, -- отвечал Герасим, -- ты несчастный бедняк. -- Меня трепещут в городах и в пустыне -- я перебил много людей, я отнял много богатств, и вдруг твой удивительный лев сразу умчал весь наш караван. -- Он зверь, и потому отнимает. -- Да, но ты нам все возвратил и прислал еще нам своего осла на придачу... Возьми от меня по крайней мере хоть один шатер и раскинь его, где хочешь, ближе к воде, для твоего покоя. -- Не надо, -- отвечал старец. -- Отчего же? Для чего же ты так горд?