Лягушка-путешественница — вариант 1

Жила-была на свете лягушка-квакушка. Сидела она в болоте, ловила комаров да мошку, весною громко квакала вместе со своими подругами. И весь век она прожила бы благополучно — конечно, в том случае, если бы не съел ее аист. Но случилось одно происшествие. Однажды она сидела на сучке высунувшейся из воды коряги и наслаждалась теплым мелким дождиком. — Ах, какая сегодня прекрасная мокрая погода! — думала она. — Какое это наслаждение — жить на свете! Дождик моросил по ее пестренькой лакированной спинке; капли его подтекали ей под брюшко и за лапки, и это было восхитительно приятно, так приятно, что она чуть-чуть не заквакала, но, к счастью, вспомнила, что была уже осень и что осенью лягушки не квакают — на это есть весна, — и что, заквакав, она может уронить свое лягушечье достоинство. Поэтому она молчала и продолжала нежиться. Вдруг тонкий, свистящий, прерывистый звук раздался в воздухе. Есть такая порода уток: когда они летят, то их крылья, рассекая воздух, точно поют или, лучше сказать, посвистывают. Фью-фью-фью-фью — раздается в воздухе, когда летит высоко над вами стая таких уток, а их самих даже и не видно: так высоко они летят. На этот раз утки, описав огромный полукруг, спустились и сели как раз в то самое болото, где жила лягушка. — Кря, кря! — сказала одна из них. — Лететь еще далеко, надо покушать. И лягушка сейчас же спряталась. Хотя она знала, что утки не станут есть ее, большую и толстую квакушку, но все-таки на всякий случай нырнула под корягу. Однако, подумав, она решилась высунуть из воды свою лупоглазую голову: ей было очень интересно узнать, куда летят утки. — Кря, кря! — сказала другая утка. — Уже холодно становится! Скорей на юг! Скорей на юг! И все утки стали громко крякать в знак одобрения. — Госпожи утки! — осмелилась сказать лягушка. — Что такое юг, на который вы летите? Прошу извинения за беспокойство. И утки окружили лягушку. Сначала у них явилось желание съесть ее, но каждая из них подумала, что лягушка слишком велика и не пролезет в горло. Тогда все они начали кричать, хлопая крыльями: — Хорошо на юге! Теперь там тепло! Там есть такие славные теплые болота! Какие там червяки! Хорошо на юге! Они так кричали, что почти оглушили лягушку. Насилу она убедила их замолчать и попросила одну из них, которая казалась ей толще и умнее всех, объяснить ей, что такое юг. И когда та рассказала ей про юг, то лягушка пришла в восторг, но в конце концов все-таки спросила, потому что была осторожна: — А много ли там мошек и комаров? — О! Целые тучи! — ответила утка. — Ква! — сказала лягушка и тут же обернулась посмотреть, нет ли поблизости подруг, которые могли бы услышать ее и осудить за кваканье осенью. Она уж никак не могла удержаться, чтобы не квакнуть хоть разик. — Возьмите меня с собой! — Это мне удивительно! — воскликнула утка. — Как мы тебя возьмем? У тебя нет крыльев. — Позвольте мне подумать только пять минут, — сказала лягушка. — Я сейчас вернусь, я, наверное, придумаю что-нибудь хорошее. И она шлепнулась с сучка, на который было снова взобралась, в воду, нырнула в тину и совершенно зарылась в нее, чтобы посторонние предметы не мешали ей размышлять. Пять минут прошло, утки совсем было собрались лететь, как вдруг из воды, около сучка, на котором она сидела, показалась ее морда, и выражение этой морды было самое сияющее, на какое только способна лягушка. — Я придумала! Я нашла! — сказала она. — Пусть две из вас возьмут в свои клювы прутик, а я прицеплюсь за него посередине. Вы будете лететь, а я ехать. Нужно только, чтобы вы не крякали, а я не квакала, и все будет превосходно. Хотя молчать и тащить хотя легкую лягушку три тысячи верст было не бог весть какое удовольствие, но ее ум привел уток в такой восторг, что они единодушно согласились нести ее. Решили менять уток каждые два часа; а так как уток было, как говорится в загадке, столько да еще столько, да полстолько, да четверть столько, а лягушка была одна, то нести ее приходилось не особенно часто. Нашли хороший, прочный прутик, две утки взяли его в свои клювы, лягушка прицепилась ртом за середину, и все стадо поднялось на воздух. У лягушки захватило дух от страшной высоты, на которую ее подняли; кроме того, утки летели неровно и дергали прутик; бедная квакушка болталась в воздухе, как бумажный паяц, и изо всех сил стискивала свои челюсти, чтобы не оторваться и не шлепнуться на землю. Однако она скоро привыкла к своему положению и начала осматриваться. Под нею быстро проносились поля, луга, реки и горы, которые ей, впрочем, было очень трудно рассмотреть, потому что, вися на прутике, она смотрела назад и немного вверх, но кое-что все-таки видела и радовалась и гордилась. — Вот как я превосходно придумала, — думала она про себя. А утки летели вслед за несшей ее передней парой, кричали и хвалили ее: — Удивительно умная голова наша лягушка, — говорили они. — Даже между утками мало таких найдется. Она едва удержалась, чтобы не поблагодарить их, но, вспомнив, что, открыв рот, она свалится с страшной высоты, еще крепче стиснула челюсти и решилась терпеть. Утки летели над сжатыми полями, над пожелтевшими лесами и над деревнями, полными хлеба в скирдах; оттуда доносился людской говор и стук цепов, которыми молотили рожь. Люди смотрели на стаю уток и, заметив на ней что-то странное, указывали на нее руками. — Смотрите, смотрите! — кричали в одной деревне. — Утки лягушку несут! Лягушка слышала это, и у нее прыгало сердце. — Смотрите, смотрите! — кричали в другой деревне. — Экое чудо! — Знают ли они, что это придумала я, а не утки? — подумала квакушка. — Смотрите, смотрите! — кричали в третьей деревне. — Что за чудо! И кто это придумал такую хитрую штуку? Тут лягушка не выдержала и, забыв всякую осторожность, закричала изо всей мочи: — Это я! Я! И с этим криком она полетела вверх тормашками на землю. Утки громко закричали; одна из них хотела подхватить бедную спутницу на лету, но промахнулась. Лягушка, дрыгая всеми четырьмя лапками, быстро падала на землю; но так как утки летели очень быстро, то и она упала не на то место, над которым закричала и где была твердая дорога, а гораздо дальше, что было для нее великим счастием, потому что она бултыхнулась в грязный пруд на краю деревни. Она скоро вынырнула из воды и тотчас же опять закричала во все горло: — Это я! Это я придумала! Но вокруг нее никого не было. Испуганные неожиданным плеском, местные лягушки все попрятались в воду. Когда они понемногу стали высовывать из воды свои головы, то с удивлением смотрели на новую. И она рассказала им чудную историю о том, как она думала всю жизнь и наконец изобрела новый, необыкновенный способ путешествия на утках; как у нее были свои собственные утки, которые носили ее, куда ей было угодно; как она побывала на прекрасном юге, где так хорошо, где такие прекрасные теплые болота и так много мошек и всяких других съедобных насекомых. — Я заехала к вам посмотреть, как вы живете, — сказала она. — Я пробуду у вас до весны, пока не вернутся мои утки, которых я отпустила. Но утки уже никогда не вернулись. Они думали, что квакушка разбилась о землю, и очень жалели ее.