Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским летом на даче

В сто сорок солнц закат пылал, в июль катилось лето, была жара, жара плыла на даче было это. Пригорок Пушкино горбил Акуловой горою, а низ горы деревней был, кривился крыш корою. А за деревнею дыра, и в ту дыру, наверно, спускалось солнце каждый раз, медленно и верно. А завтра снова мир залить вставало солнце ало. И день за днем ужасно злить меня вот это стало. И так однажды разозлясь, что в страхе все поблекло, в упор я крикнул солнцу: Слазь! довольно шляться в пекло! Я крикнул солнцу: Дармоед! занежен в облака ты, а тут не знай ни зим, ни лет, сиди, рисуй плакаты! Я крикнул солнцу: Погоди! послушай, златолобо, чем так, без дела заходить, ко мне на чай зашло бы! Что я наделал! Я погиб! Ко мне, по доброй воле, само, раскинув луч-шаги, шагает солнце в поле. Хочу испуг не показать и ретируюсь задом. Уже в саду его глаза. Уже проходит садом. В окошки, в двери, в щель войдя, валилась солнца масса, ввалилось; дух переведя, заговорило басом: Гоню обратно я огни впервые с сотворенья. Ты звал меня? Чаи гони, гони, поэт, варенье! Слеза из глаз у самого жара с ума сводила, но я ему на самовар: Ну что ж, садись, светило! Черт дернул дерзости мои орать ему, сконфужен, я сел на уголок скамьи, боюсь не вышло б хуже! Но странная из солнца ясь струилась, и степенность забыв, сижу, разговорясь с светилом постепенно. Про то, про это говорю, что-де заела Роста, а солнце: Ладно, не горюй, смотри на вещи просто! А мне, ты думаешь, светить легко? Поди, попробуй! А вот идешь взялось идти, идешь и светишь в оба! Болтали так до темноты до бывшей ночи то есть. Какая тьма уж тут? На ты мы с ним, совсем освоясь. И скоро, дружбы не тая, бью по плечу его я. А солнце тоже: Ты да я, нас, товарищ, двое! Пойдем, поэт, взорим, вспоем у мира в сером хламе. Я буду солнце лить свое, а ты свое, стихами. Стена теней, ночей тюрьма под солнц двустволкой пала. Стихов и света кутерьма сияй во что попало! Устанет то, и хочет ночь прилечь, тупая сонница. Вдруг я во всю светаю мочь и снова день трезвонится. Светить всегда, светить везде, до дней последних донца, светить и никаких гвоздей! Вот лозунг мой и солнца!