Пар-богатырь

В безлюдной степи собрались на совет злые духи пустыни. Первым прискакал Ураган; дунул направо, дунул налево, разнес, разметал сыпучие барханы песчаные, место себе порасчистил -- и стал выкладывать из-под руки, поджидать товарищей. Скучно богатырю одному дожидаться... Горячится конь под седлом, удила грызет, землю роет стальным копытом... Ничего не видать в степи живого, не над чем от скуки потешиться... Ползет змейка серая, искрятся глаза у гадины, раздвоенный язычок шипит и вьется... -- Занесу!.. -- крикнул Ураган, а сам подсмеивается в бороду. -- Ничего, дяденька, заноси!.. Мне это сподручно... -- Знаю, потому и не трогаю, -- проворчал богатырь. Вереница волков тощих-претощих, голодных, изморенных между барханами, крадучись, пробирается. -- Я вас! -- заорал Ураган. -- Э... ге-ге! послушайте, стойте!.. жалко мне вас стало!.. -- кричит им вслед богатырь: -- гони, ребятки, на север... Там я для вас обед приготовил: нагнал проезжего человека с конем, закрутил, задушил, замучил, спать уложил, песком принакрыл... Гайда! Поройтесь!.. То-то я добрый!.. -- Спасибо, дяденька! -- провыли волки и пустились вприскочку по указанному направлению. Так забавлялся, развлекался Ураган-богатырь, товарищей поджидаючи... Долго ли, скоро ли -- загудело по степи, холодом повеяло, завыло, засвистало, -- скачет Ураганов брат-зимник: дед-Буран. Прискакал, обнялся с братом... Взвились винтом чуть не до неба и снова на землю спустились. -- Как поживаешь? -- Чудесно!.. Как ты?.. -- Скучно летом... зато выспался!.. Что же, пока мы с тобою двое? -- Пока двое... -- Подождем, побеседуем... Дед-Буран был на гривастом сивом коне, звали копя Пургою. Сан дед в белом овчинном халате, в таком же малахае, и борода у него была, как у брата, до пояса, только, как лунь, белая... Тряхнет бородою -- глаза занесет мелкими, льдистыми снежинками... -- И чего гнали мы, спешили! -- рассуждают меж собою братья-губители. -- Вишь его, ночь; только показалась звезда предутренник: неповадно Зною, первому палачу людскому, с его роднею в такую пору показываться... Подождать, пока солнце взойдет, приходится... Стали дожидаться. Забелела полоса на востоке, вспыхнуло небо золотым светом, понеслись над степью-пустынею невидимые голоса... Из-за высоких барханов проглянуло солнце... -- Теперь скоро! -- решили братья и оба на восток воззрились... Тихо, словно не по земле ступает, по воздуху плывет -- медленно приближается Зной-богатырь... И глазам смотреть на него больно; лица разглядеть нельзя в его огненном сиянии. -- Сам один, али с детьми, с ребятами малыми? -- Захватил и ребят на совет, да поотстали, следом бегут... Слышь, костями постукивают? -- отвечал Зной-богатырь... А дети у него: сын Голод да дочка Жажда, -- злые, презлые, -- тут как тут, из-за ближнего бархана поспешают. Едет Голод, костяк костяком: очи провалились, зубы оскалены -- и едет на тощем-претощем верблюде, кожа да кости... Едет и сестрица его Жажда, телом вся в брата, а сидит, еле держится, на тощем осле-ишаке. -- Тутотка ли, тятенька? Поспели! -- Ну, теперь все в сборе! -- загремел Ураган. -- Приступим к совещанию... -- Приступим! -- отвечали все хором. -- Говорят, братцы мои, что люди зазнаваться стали, -- начал Зной. -- Мало того, что у себя, где воду мы не могли одолеть, -- тени понастроили, деревья понасажали, надо мною стариком надсмеялись. Говорят, будто мало им того места, где самим Богом воде быть указано, -- дальше в пустыню, в наше исконное царство, проводить ее собираются. Где, бывало, часа перегона от городских стен до наших пределов не было, -- теперь уже и в день не проедешь... обидно!.. -- Ну, это мне плевок, -- похвастался Ураган. -- Разнесу, 'размечу, позасыплю песком те арыки, с корнем деревья повыворачиваю... Гляди: мало ли я на своем веку царств обратил в пустыню... Покажи, где еще такие новые?.. -- Что ж меня, значит, не боятся? -- осердился на брата Ураган-богатырь, только что перед тем расхваставшийся. -- Полагать надо!.. -- А ты поразрой пески, -- мало, что ли, найдешь костей человеческих? Да!.. Поди-ка поройся, -- и счета не будет... Чьих рук это дело?.. -- Все стараются! нечего считаться да ссориться... -- перебил Зной, -- не время!.. -- Нас тятенька даже в города посылал, и мы там немало находили работы, -- затрещали костями детки. -- Все хороши, да в одиночку не воины, -- оборвал Ураган. -- Я начну рвать, метать, -- ты, Зной, опоздаешь... -- Я припеку здорово, -- тебя, черт знает, где носит в то время попусту! -- перебил Зной. -- Вот и мы с сестрой тоже в разлад: редко вместе... Начну я свою работу, а у людей вода не отнята... ну, денек-другой промаются, а там и добредут до жилого места... -- Я на воду не властна, -- выстукивает зубами сестрица, -- воду тятенькина обязанность отобрать... мое дело после брать за горло. -- Кто против нас в союзе посмеет?! -- гаркнул Ураган. -- Кто дерзнет?! -- загремел Буран. -- Сунься только! -- затрещали, зашипели Голод с Жаждою. -- Да будет так! -- поднял руку в знак клятвы старый, лучезарный Зной и так засверкал очами, что дед-Буран отвернулся. -- Легче, говорит: -- борода таять начала!.. Случилось тут пронестись степью вечному бродяге, путнику легкому -- Перекати-поле. Скакало оно, неслось, подпрыгивало, с гребня одного бархана на гребень другого переносилось, зацепилось за кустик сухой, задержалось и слышало весь разговор собравшихся злых степных губителей. -- Ох вы, горе-богатыри!.. -- заговорило Перекати-поле, -- не такая пора теперь, чтобы словами похваляться, зря только хвастаться... Скоро настанет конец вашему царству злому... Идет, гремит, пыхтит да посвистывает новый богатырь, идет с далекого запада, где прошел, вековой след оставил... железом воду сковывает, цепи на пустыни двойные накладывает... Да не враг людям идет, а друг и покровитель: за его спиной, что за каменною стеною, человеку... Скоро и сюда появится, вашу степь окует, загремит по железу железом, -- и ляжете вы все у его ног, как псы послушные, потому -- ведет того богатыря могучего человеческий гений... Задумались над этими словами вещими злые силы пустыни, тревожно покосились на занад и, понурив головы, тихо, шагом в разные стороны разъехались...