Канонический текстЯ от вас прежде получал другие милости, пробормотал я. А! промолвила Зинаида и сбоку посмотрела на меня. Какая у него память! Что ж? я и теперь готова... И, склонившись ко мне, она напечатлела мне на лоб чистый, спокойный поцелуй. Я только посмотрел на нее, а она отвернулась и, сказавши: Ступайте за мной, мой паж, пошла к флигелю. Я отправился вслед за нею и всё недоумевал. Неужели, думал я, эта кроткая, рассудительная девушка та самая Зинаида, которую я знал? И походка ее мне казалась тише вся ее фигура величественнее и стройней... И боже мой! с какой новой силой разгоралась во мне любовь!
После обеда опять собрались во флигеле гости и княжна вышла к ним. Всё общество была налицо, в полном составе, как в тот первый, незабвенный для меня вечер: даже Нирмацкий притащился; Майданов пришел в этот раз раньше всех он принес новые стихи. Начались опять игры в фанты, но уже без прежних странных выходок, без дурачества и шума цыганский элемент исчез. Зинаида дала новое настроение нашей сходке. Я сидел подле нее по праву пажа. Между прочим, она предложила, чтобы тот, чей фант вынется, рассказывал свой сон; но это не удалось. Сны выходили либо неинтересные (Беловзоров видел во сне, что накормил свою лошадь карасями и что у ней была деревянная голова), либо неестественные сочиненные. Майданов угостил нас целою повестью: тут были и могильные склепы, и ангелы с лирами, и говорящие цветы, и несущиеся издалека звуки. Зинаида не дала ему докончить. Коли уж дело пошло на сочинения, сказала она, так пускай каждый расскажет что-нибудь непременно выдуманное. Первому досталось говорить тому же Беловзорову. Молодой гусар смутился. Я ничего выдумать не могу! воскликнул он. Какие пустяки! подхватила Зинаида. Ну, вообразите себе, например, что вы женаты, и расскажите нам, как бы вы проводили время с вашей женой. Вы бы ее заперли? Я бы ее запер. И сами бы сидели с ней? И сам непременно сидел бы с ней. Прекрасно. Ну, а если бы ей это надоело, и она бы изменила вам? Я бы ее убил. А если б она убежала? Я бы догнал ее и все-таки бы убил. Так. Ну, а положим, я была бы вашей женой, что бы вы тогда сделали? Беловзоров помолчал. Я бы себя убил... Зинаида засмеялась. Я вижу, у вас недолга песня. Второй фант вышел Зинаидин. Она подняла глаза к потолку и задумалась. Вот, послушайте, начала она наконец, что я выдумала... Представьте себе великолепный чертог, летнюю ночь и удивительный бал. Бал этот дает молодая королева. Везде золото, мрамор, хрусталь, шелк, огни, алмазы, цветы, куренья, все прихоти роскоши. Вы любите роскошь? перебил ее Лушин. Роскошь красива, возразила она, я люблю всё красивое. Больше прекрасного? спросил он. Это что-то хитро, не понимаю. Не мешайте мне. Итак, бал великолепный. Гостей множество, все они молоды, прекрасны, храбры, все без памяти влюблены в королеву. Женщин нет в числе гостей? спросил Малевский. Нет или погодите есть. Всё некрасивые? Прелестные. Но мужчины все влюблены в королеву. Она высока и стройна; у ней маленькая золотая диадема на черных волосах. Я посмотрел на Зинаиду и в это мгновение она мне показалась настолько выше всех нас, от ее белого лба, от ее недвижных бровей веяло таким светлым умом и такою властию, что я подумал: Ты сама эта королева! Все толпятся вокруг нее, продолжала Зинаида, все расточают перед ней самые льстивые речи. А она любит лесть? спросил Лушин. Какой несносный! всё перебивает... Кто ж не любит лести?