Канонический текстКотенок насытился и замурлыкал, жеманно перебирая лапками. Зинаида встала и, обернувшись к горничной, равнодушно промолвила: Унеси его. За котенка ручку, проговорил гусар, осклабясь и передернув всем своим могучим телом, туго затянутым в новый мундир. Обе, возразила Зинаида и протянула к нему руки. Пока он целовал их, она смотрела на меня через плечо. Я стоял неподвижно на одном месте и не знал засмеяться ли мне, сказать ли что-нибудь, или так промолчать. Вдруг, сквозь раскрытую дверь передней, мне бросилась в глаза фигура нашего лакея Федора. Он делал мне знаки. Я машинально вышел к нему. Что ты? спросил я. Маменька прислали за вами, проговорил он шёпотом. Оне гневаются, что вы с ответом не ворочаетесь. Да разве я давно здесь? Час с лишком. Час с лишком! повторил я невольно и, вернувшись в гостиную, начал раскланиваться и шаркать ногами. Куда вы? спросила меня княжна, взглянув из-за гусара. Мне нужно домой-с. Так я скажу, прибавил я, обращаясь к старухе, что вы пожалуете к нам во втором часу. Так и скажите, батюшка. Княгиня торопливо достала табакерку и так шумно понюхала, что я даже вздрогнул. Так и скажите, повторила она, слезливо моргая и кряхтя. Я еще раз поклонился, повернулся и вышел из комнаты с тем чувством неловкости в спине, которое ощущает очень молодой человек, когда он знает, что ему глядят вслед. Смотрите же, мсьё Вольдемар, заходите к нам, крикнула Зинаида и опять рассмеялась. Что это она всё смеется? думал я, возвращаясь домой в сопровождении Федора, который ничего мне не говорил, но двигался за мной неодобрительно. Матушка меня побранила и удивилась: что я мог так долго делать у этой княгини? Я ничего не отвечал ей и отправился к себе в комнату. Мне вдруг стало очень грустно... Я силился не плакать... Я ревновал к гусару.
Княгиня, по обещанию, навестила матушку и не понравилась ей. Я не присутствовал при их свидании, но за столом матушка рассказывала отцу, что эта княгиня Засекина ей кажется une femme trs vulgaire1, что она очень ей надоела своими просьбами ходатайствовать за нее у князя Сергия, что у ней всё какие-то тяжбы и дела des vilaines affaires d'argent2 и что она должна быть великая кляузница. Матушка, однако же, прибавила, что она позвала ее с дочерью на завтрашний день обедать (услыхав слово с дочерью, я уткнул нос в тарелку), потому что она все-таки соседка, и с именем. На это отец объявил матушке, что он теперь припоминает, какая это госпожа; что он в молодости знал покойного князя Засекина, отлично воспитанного, но пустого и вздорного человека; что его в обществе звали le Parisien3, по причине его долгого житья в Париже; что он был очень богат, но проиграл всё свое состояние и неизвестно почему, чуть ли не из-за денег, впрочем, он бы мог лучше выбрать, прибавил отец и холодно улыбнулся, женился на дочери какого-то приказного, а женившись, пустился в спекуляции и разорился окончательно. Как бы она денег взаймы не попросила, заметила матушка. Это весьма возможно, спокойно промолвил отец. Говорит она по-французски? Очень плохо. Гм. Впрочем, это всё равно. Ты мне, кажется, сказала, что ты и дочь ее позвала; меня кто-то уверял, что она очень милая и образованная девушка. А! Стало быть, она не в мать. И не в отца, возразил отец. Тот был тоже образован, да глуп. Матушка вздохнула и задумалась. Отец умолк. Мне было очень неловко в течение этого разговора. После обеда я отправился в сад, но без ружья. Я дал было себе слово не подходить к засекинскому саду, но неотразимая сила влекла меня туда и недаром. Не успел я приблизиться к забору, как увидел Зинаиду. На этот раз она была одна. Она держала в руках книжку и медленно шла по дорожке. Она меня не замечала. Я чуть-чуть не пропустил ее; но вдруг спохватился и кашлянул. Она обернулась, но не остановилась, отвела рукою широкую голубую ленту своей круглой соломенной шляпы, посмотрела на меня, тихонько улыбнулась и опять устремила глаза в книжку. Я снял фуражку и, помявшись немного на месте, пошел прочь с тяжелым сердцем. Que suis-je pour elle?4 подумал я (бог знает почему) по-французски. Знакомые шаги раздались за мною: я оглянулся ко мне своей быстрой и легкой походкой шел отец. Это княжна? спросил он меня. Княжна. Разве ты ее знаешь? Я ее видел сегодня утром у княгини. Отец остановился и, круто повернувшись на каблуках, пошел назад. Поравнявшись с Зинаидой, он вежливо ей поклонился. Она также ему поклонилась, не без некоторого изумления на лице, и опустила книгу. Я видел, как она провожала его глазами.