Жил купец с женой, и у них была одна девчонка, и у них был дом двухотажний. И у них собрались отец с матерью на ярманку. И вот они говорят: «Ну, доченька, оставайся дома, ежели забоисься, подружек скричи». И говорит: «С ними ночуй, ежели одна забоисься».
Потом приходит вечер. Она пошла за подружками, и к ней они посулились придти. Пришли к ней: кто шить, кто чулочки вязать — все с делами. Потом у одной подружке пал наперсток в подпол. Потом они искали-искали, ево не нашли. Потом сама хозяйка-девчонка стала искать. Потом ей в какую-то шшель подают наперсток на кинжале. Она взяла и отдала подружке. Она сама все дело сметила, а подружкам не сказала, што оне напугаются. Испугаются и уйдут домой. Немного времени они посидели — и она им говорит: «Пойдемте, говорит, спать». Оне согласилесь и пошли на верхний этаж. Послала им постельку и всех уложила. «Вы, говорит, спите, я, говорит, лягу одна».
Она их обманула, а сама села на золотой чердак [!]. Потом она сидит и слышит — выломывают потолок. Выломали потолок и спустили лестницу, и один разбойник стал слезать, и слез он и вынул из кармана черную руку, и он обвел этой рукой всех подружков. И вот положил эту руку на стол, а эти подружки не дышат. Потом он полез в шкап, вынул оттудова много денег золотых, стал ломать сундуки, из сундуков все деньги, все серебро и золото вынул, и взял много хорошей одежи, и опять полез по лестнице туды, на подлавку. Потом и думат: «Эх, я вылез и потолок заклал, а руку забыл на столе». Потом опять вынул две доски и стал лестницу спущать. Она слезла с чердака и взяла саблю. Он лестницу спустит — она срубет. Изрубила всю лестницу — и стало ему слезать негде. Потом он и говорит: «Подай мне руку». А она и говорит: «Оживи моих подружков, тогда подам». Он и говорит: «Я, говорит, вертел эдак, а ты верти назыврать три раза». Она вернула три раза, и подружки все вздохнули. Она стала ему подавать руку. Она подает ему, он свесился — и она ему голову саблей срубила. Потом она руку туды кинула, а голову свалила в подпол.
Он был не один. Там туловище его взяли и уехали. Она начала в избе кровь притирать. Везде все убрала, и подружки встале — вроде будто не было ничево. Оне ушли домой, а она стала ждать свово отца с матерью. Приехали — отец с ярманки. Оне ее спрашивают: «Как у те, доченька, ночь прошла?» — «Ночь моя прошла плохо, что были разбойники — все золото у нас выгребли, и я одному разбойнику срубила голову, и голова ево в подполе. И оне эту голову выкинули». — «Ну, говорят, ладно, золото, живы будем, наживем — лишь бы ты осталась жива».
Терез несколько время приехали ее разбойники сватать. Она и говорит: «Вот, дорогой папаша. Самые эти приежжали нас грабеть». Отец закричал: «Ну, что ты, глупая! Это самы мои прежние приятели». Привезли ей хорошева жениха и наряду. Она не шла, но все-таки ее отец отдал. Потом ее нарядили и увезли. Увезли ее и там над ней озоровали.
Потом ее поставили топить баню. Привезли ей дров много. Вот она сидит в бане. Идет старая старушка и отвечает: «Что ты, дорогая, топишь про свою смерть?» — «А как же мне, бабушка, от нее избавиться?» Говорит: «Давай твое обручальное колечко мне на руку». Она отдала, а ей старушка сказала: «Плюнь три слюньки и беги по этой дорожке». И она побежала. Пришли разбойники в баню и спрашивут [спрашивают]: «Топешь?» Слюнька сказала: «Топлю» — и пропала. Потом бежит другой разбойник, спрашиват: «Скоро стопишь?» — «Сейчас истоплю!» — тоже слюнька пропала. Бежит третий разбойник, говорит: «Топешь?» — «Истопила!» Отворил он дверь. Ее тут нету. Потом он прибёг домой, говорит: «Запрягайте лошадей в погоне [т. е. в погони] и гоните за ней. Ее в бане нет». Оне запрягли и погнали.