Синие звезды — эпизод 26 из 28

Там на донышке. То-то промоталась! Поди-ка, вся баня остыла. Любка потрясла коптилку: там чуть булькало. Но лезть в чулан за керосином ей не захотелось, она схватила узелок и ушла. * Проснулся Кирюшка не сразу. Сначала толстая Калюкиха выскочила в сени. Потом, громко стуча наспех обутыми сапогами, выбежал Матвей, за ним — Калюкин. Остервенело рванулась спущенная с цепи собака. Босиком заскочила в избу мокроволосая Любка и, накинув Матвеево пальто, умчалась обратно. — Что же такое! Почему такое! — потирая глаза, забормотал Кирюшка. — Дядя Матвей! Любка!.. Что же такое? А случилось вот что. Еще не успела Любка вымыться, а коптилка уже зачадила и потухла. Кое-как вымывшись, Любка села расчесывать мокрые волосы. Вскоре наружная дверь скрипнула. В предбаннике чиркнула, но не зажглась спичка, и Любка решила, что это пришла мать и принесла свечку. Только что хотела Любка ее окликнуть, как дверь отворилась и кто-то, тяжело кашлянув, ввалился в мыльную. Подумав, что это вернулся позабывший что-либо Матвей, Любка окликнула, но в эту же минуту сверкнула и погасла спичка, и при короткой вспышке Любка увидела какого-то совсем чужого человека. Тогда, не растерявшись, Любка схватила попавшуюся под руку кочергу и со всей силой ударила перед собой. Послышался крик, и, опрокинув кадку со щелоком, ночной гость выскочил в сад. А Любка, высадив кочергой окошко, заорала так громко, что ее сразу услышали и Калюкиха и Матвей, а за ними и сам Калюкин. Когда все вернулись домой и мало-мальски успокоились, то стали гадать, что бы это все могло значить. — И какого черта носит в потемках, — тяжело дышала и охала Калюкиха. — Недавно собака ночью так и рвалась в саду. Говорила я тебе, Семен, сделать замок к коровнику. А ты... ладно да ладно... Сведут корову, будешь тогда помнить. — Так разве-то Любка корова? — оправдывался Калюкин. — Разве же в баню за коровами лезут? Опять прикидывали и так и этак. Наконец порешили, что это схулиганил кто-либо из парней. Благо в этот день был праздник и кое-где ребята крепко подвыпили. — И здорово ты ему кочергой съездила? — заинтересовался Кирюшка. — Уж попомнит! — злорадно ответила Любка. — Не знаю только, по плечу или по голове ему стукнула. А кочерга тяжелая. Вскоре улеглись и потушили свет. Кирюшка уже спал, когда на постель к нему тихонечко запрыгнул котенок. Кирюшка втащил его под одеяло, положил около шеи и погладил. Котенок ласково замурлыкал. Тут они оба помирились за утреннее и крепко уснули. * В Каштымове Калюкин и Кирюшка заехали в «Дом колхозника» и здесь, в столовой, встретили Сулина, который пил чай. Он был весел. Дал Кирюшке мятный пряник. Спросил про Матвея и предложил, чтобы Кирюшка обратно поехал на его телеге: — У меня конь быстрый. Приходи часам к трем. Живо докатим. Тут подошел и затараторил Калюкин. Кирюшка не успел ответить ни да ни нет и решил, что потом будет видно, с кем ехать. — Значит, к трем часам! — предупредил Калюкин. — А если зачем-нибудь понадоблюсь, то я на базе буду. Вон на горке красный сарай. Там на складе спросишь. Они ушли, и Кирюшка остался один. * Заложив руки в карманы, Кирюшка неторопливо протискивался через ярмарочную толпу. Со столба хрипло и невнятно орало радио. На возах визжали поросята и гоготали связанные гуси. Взобравшись на сколоченный из фанеры автомобиль, какой-то дяденька громко убеждал покупать билеты Автодора. Возле карусели уже толпились нетерпеливые ребятишки. Но карусель еще не вертелась, потому что куда-то запропастился музыкант, а без музыки никто не садился. Сначала Кирюшке было не скучно. Но, прошатавшись с час, он почувствовал, что ему и не очень-то весело. Он повертелся. Купил в палатке стакан орехов. С трудом осилил целую бутылку клюквенного квасу, остановился и задумался. Повсюду шныряли ребятишки, они сталкивались, о чем-то советовались, спорили и опять разбегались. И только Кирюшка стоял один, никому не нужный и не знакомый. Он подошел к добродушному парнишке, который, сидя возле телеги, караулил мерку картофеля и оранжевого петуха, хотел заговорить и предложить орехов. Но паренек этот, очевидно, заподозрил в Кирюшке жулика и так сердито насупился, что глубоко оскорбленный Кирюшка поспешно отошел прочь. Тогда, вспомнив о своих поручениях, Кирюшка решил разыскать для Любки полметра тесемки, а Калюкихе иголки. Но, к великому огорчению, разыскивать не пришлось. Тесьмы во всех палатках было сколько угодно, иголок — тоже. «Плохо, когда один — и нет никого. То ли дело с товарищами», — размышлял Кирюшка.