Синие звезды — эпизод 28 из 28

На автомобилях, что ли? Фигуран лежал и, чуть улыбаясь, смотрел в небо, как будто бы видел там что-то интересное. Кирюшка тоже задрал голову, но ничего, кроме голубого, на небе не увидел. — Ты чего, Фигуран? — Что — чего? Ничего! — Ну, ничего, — а все-таки? Фигуран повернулся на бок и спросил: — А что, Кирюшка, если бы ты был богатым, что бы ты сделал? — Я бы не был богатым, — отказался Кирюшка. — На что мне богатство? Я и так работать буду. — А я вот не могу работать. Какой из горбатого работник? Если бы я был правителем, я бы всех горбатых велел утопить. Какой с них толк: ни землю пахать, ни на аэроплане летать, ни в Красную Армию... Человек должен быть прямой, а не скрюченный... Обязательно всех, всех велел бы в речку покидать! — уже со злобой докончил Фигуран и пристально посмотрел в глаза Кирюшке. — Тебя бы в сумасшедший дом посадили, — убежденно ответил Кирюшка. — У нас на заводе тоже был один истопник, так он разделся голый, залез в бочонок с мазутом и поёт, поёт. Взяли его тогда и посадили. — Дурак ты! — и рассердился и рассмеялся Фигуран. — Ему про одно, а он про... бочку. — Ничего не дурак, — спокойно ответил Кирюшка и еще убежденнее заговорил: — А вот у нас на заводе Шамари — техник, тоже горбатый, а ему пятьсот рублей премии дали, орден да в парке статую с него слепили. Так прямо горбатого и поставили. Как живой... смеется. Он американский станок в слесарном поставил; никто не смог, а он смог. Что же, значит, по-твоему, и его утопить?.. Это пусть лучше буржуи тонут или лодыри, а рабочему человеку зачем? Он горбатый, а у него дочка не горбатая... Валька. У нас есть безрукий один — буденовец, и все его уважают: и директор и Бутаков. Это у буржуев так: им не жалко. На что им такой, когда у них здоровенные не жравши ходят. Я все читал. У меня в школе за всю зиму ни одного неуда не было, и только раз из класса за дверь выставили. Да и то понапрасну. Он думал, что я Мишке Мешкову на затылок плюнул, но это вовсе не я, а Ванька Хомяков. А я только сидел сзади, подтолкнул и говорю: «Посмотри-ка, Мишка, у тебя на затылке плюнуто». Все это Кирюшка выпалил с азартом и, сам очень довольный, горделиво глянул на Фигурана. Оттого ли, что было так солнечно и тихо, что почти торжественно звенели невидимые, будто прозрачные, жаворонки, что пахло на земле первой травой, смолистыми почками, теплой весной, Фигуран вдруг как-то размягчился. Сбежала прочь постоянно недоверчивая усмешка, и он улыбнулся просто, как все люди. — Учиться нужно, — сказал Фигуран. — Я сам знаю. Мать у меня — прачка в Моршанске. Хорошо мы жили. Она да я — двое. Потом спину зашибло — давно в больнице лежит, второй год. Теперь пишет: скоро выздоровеет. Уйду я скоро отсюда, Кирюшка, — сознался Фигуран. — Обворую деда и уйду. — Разве же можно обворовывать? — смутился Кирюшка. — Вот у Калюкина из амбара два мешка стянули... это разве хорошо? — Сравнил попа с кобылой! — грубо ответил оскорбленный Фигуран. — Белобандит я, что ли: то амбар, а то дед. Все равно он мне ничего за работу не платит. — Фигуран отвернулся. Внимание их теперь было привлечено вышедшим из лесу одиноким человеком. Человек стоял далеко, и разглядеть его было трудно. Вдали, на горке, показалась трусившая рысцой подвода. Человек отошел в сторону и сел за кустом на пенек. — Сулин едет? — воскликнул Кирюшка. — Это его лошадь белая. Побежим навстречу. — На что? Сам подъедет. Давай ляжем, будто бы нас и нет вовсе. Подвода приближалась. Вон проехала она через мосток, миновала разбитую березу, поравнялась с кустом и сразу остановилась перед заграждавшим ей дорогу человеком. Видно было, как Сулин соскочил с телеги и развел руками. О чем-то они долго разговаривали, и, как показалось Кирюшке, Сулин ругался. На горизонте показалась вторая подвода. Сулин оглянулся, оттолкнул незнакомца и вскочил на телегу. Человек что-то крикнул, погрозив Сулину кулаком. Сулин опять прыгнул и, схватив коня под уздцы, круто свернул в лес. Озадаченные ребята переглянулись и, выскочивши из засады, помчались вдогонку. Конец второй части III Глава 4