Канонический текстЕршишко-кропачишко, ершишко-пагубнишко склался на дровнишки со своим маленьким ребятишкам; пошел он в Кам-реку, из Кам-реки в Трос-реку, из Трос-реки в Кубенское озеро, из Кубенского озера в Ростовское озеро и в этом озере выпросился остаться одну ночку; от одной ночки две ночки, от двух ночек две недели, от двух недель два месяца, от двух месяцев два года, а от двух годов жил тридцать лет. Стал он по всему озеру похаживать, мелкую и крупную рыбу под добало (?) подкалывать. Тогда мелкая и крупная рыба собрались во един круг и стали выбирать себе судью праведную, рыбу-сом с большим усом: "Будь ты, - говорят, - нашим судьей".
Сом послал за ершом - добрым человеком и говорит: "Ерш, добрый человек! Почему ты нашим озером завладел?" - "Потому, - говорит, - я вашим озером завладел, что ваше озеро Ростовское горело снизу и доверху, с Петрова дня и до Ильина дня, выгорело оно снизу и доверху и запустело". - "Ни вовек, - говорит рыба-сом, - наше озеро не гарывало! Есть ли у тебя в том свидетели, московские крепости, письменные грамоты?" - "Есть у меня в том свидетели и московские крепости, письменные грамоты: сорога-рыба на пожаре была, глаза запалила, и понынче у нее красны".
Сказка о Ерше Ершовиче. Лубок из собрания Д. Ровинского № 173
И посылает сом-рыба за сорогой-рыбой. Стрелец-боец, карась-палач, две горсти мелких молей, туды же понятых, зовут сорогу-рыбу: "Сорога-рыба! Зовет тебя рыба-сом с большим усом пред свое величество". Сорога-рыба, не дошедчи рыбы-сом, кланялась. И говорит ей сом: "Здравствуй, сорога-рыба, вдова честная! Гарывало ли наше озеро Ростовское с Петрова дня до Ильина дня?" - "Ни вовек-то, - говорит сорога-рыба, - не гарывало наше озеро!" Говорит сом-рыба: "Слышишь, ерш, добрый человек! Сорога-рыба в глаза обвинила". А сорога тут же примолвила: "Кто ерша знает да ведает, тот без хлеба обедает!"
Ерш не унывает, на бога уповает: "Есть же у меня, - говорит, - в том свидетели и московские крепости, письменные грамоты: окунь-рыба на пожаре был, головешки носил, и поныне у него крылья красны". Стрелец-боец, карась-палач, две горсти мелких молей, туды же понятых (это государские посыльщики), приходят и говорят: "Окунь-рыба! Зовет тебя рыба-сом с большим усом пред свое величество". И приходит окунь-рыба. Говорит ему сом-рыба: "Скажи, окунь-рыба, гарывало ли наше озеро Ростовское с Петрова дня до Ильина дня?" - "Ни вовек-то, - говорит, - наше озеро не гарывало! Кто ерша знает да ведает, тот без хлеба обедает!"
Ерш не унывает, на бога уповает, говорит сом-рыбе: "Есть же у меня в том свидетели и московские крепости, письменные грамоты: щука-рыба, вдова честная, притом не мотыга, скажет истинную правду. Она на пожаре была, головешки носила, и понынче черна". Стрелец-боец, карась-палач, две горсти мелких молей, туды же понятых (это государские посыльщики), приходят и говорят: "Щука-рыба! Зовет рыба-сом с большим усом пред свое величество". Щука-рыба, не дошедчи рыбы-сом, кланялась: "Здравствуй, ваше величество!" - "Здравствуй, щука-рыба, вдова честная, притом же ты и не мотыга! - говорит сом. - Гарывало ли наше озеро Ростовское с Петрова дня до Ильина дня?" Щука-рыба отвечает: "Ни вовек-то не гарывало наше озеро Ростовское! Кто ерша знает да ведает, тот всегда без хлеба обедает!"
Ерш не унывает, а на бога уповает: "Есть же, - говорит, - у меня в том свидетели и московские крепости, письменные грамоты: налим-рыба на пожаре был, головешки носил, и понынче он черен". Стрелец-боец, карась-палач, две горсти мелких молей, туды же понятых (это государские посыльщики), приходят к налим-рыбе и говорят: "Налим-рыба! Зовет тебя рыба-сом с большим усом пред свое величество". - "Ах, братцы! Нате вам гривну на труды и на волокиту; у меня губы толстые, брюхо большое, в городе не бывал, пред судьям не стаивал, говорить не умею, кланяться, право, не могу". Эти государские посыльщики пошли домой; тут поймали ерша и посадили его в петлю.