Старый гений — эпизод 1 из 4

Гений лет не имеет он преодолевает все, что останавливает обыкновенные умы. Несколько лет назад в Петербург приехала маленькая старушка-помещица, у которой было, по ее словам, вопиющее дело. Дело это заключалось в том, что она по своей сердечной доброте и простоте, чисто из одного участия, выручила из беды одного великосветского франта, заложив для него свой домик, составлявший все достояние старушки и ее недвижимой, увечной дочери да внучки. Дом был заложен в пятнадцати тысячах, которые франт полностию взял, с обязательством уплатить в самый короткий срок. Добрая старушка этому верила, да и не мудрено было верить, потому что должник принадлежал к одной из лучших фамилий, имел перед собою блестящую карьеру и получал хорошие доходы с имений и хорошее жалованье по службе. Денежные затруднения, из которых старушка его выручила, были последствием какого-то мимолетного увлечения или неосторожности за картами в дворянском клубе, что поправить ему было, конечно, очень легко, лишь бы только доехать до Петербурга. Старушка знавала когда-то мать этого господина и, во имя старой приязни, помогла ему; он благополучно уехал в Питер, а затем, разумеется, началась довольно обыкновенная в подобных случаях игра в кошку и мышку. Приходят сроки, старушка напоминает о себе письмами сначала самыми мягкими, потом немножко пожестче, а наконец, и бранится намекает, что это нечестно, но должник ее был зверь травленый и все равно ни на какие ее письма не отвечал. А между тем время уходит, приближается срок закладной и перед бедной женщиной, которая уповала дожить свой век в своем домишке, вдруг разверзается страшная перспектива холода и голода с увечной дочерью и маленькою внучкою. Старушка в отчаянии поручила свою больную и ребенка доброй соседке, а сама собрала кое-какие крохи и полетела в Петербург хлопотать. Хлопоты ее вначале были очень успешны: адвокат ей встретился участливый и милостивый, и в суде ей решение вышло скорое и благоприятное, но как дошло дело до исполнения тут и пошла закорюка, да такая, что и ума к ней приложить было невозможно. Не то, чтобы полиция или иные какие пристава должнику мирволили говорят, что тот им самим давно надоел и что они все старушку очень жалеют и рады ей помочь, да не смеют... Было у него какое-то такое могущественное родство или свойство, что нельзя было его приструнить, как всякого иного грешника. О силе и значении этих связей достоверно не знаю, да думаю, что это и не важно. Все равно какая бабушка ему ни ворожила и все на милость преложила. Не умею тоже вам рассказать в точности, что над ним надо было учинить, но знаю, что нужно было вручить должнику с распискою какую-то бумагу, и вот этого-то никто никакие лица никакого уряда не могли сделать. К кому старушка ни обратится, все ей в одном роде советуют: Ах, сударыня, и охота же вам! Бросьте лучше! Нам очень вас жаль, да что делать, когда он никому не платит... Утешьтесь тем, что не вы первая, не вы и последняя. Батюшки мои, отвечает старушка, да какое же мне в этом утешение, что не мне одной худо будет? Я бы, голубчики, гораздо лучше желала, чтобы и мне и всем другим хорошо было. Ну, отвечают, чтоб всем-то хорошо вы уж это оставьте, это специалисты выдумали, и это невозможно. А та, в простоте своей, пристает: Почему же невозможно? У него состояние во всяком случае больше, чем он всем нам должен, и пусть он должное отдаст, а ему еще много останется. Э, сударыня, у кого много, тем никогда много не бывает, а им всегда недостаточно, но главное дело в том, что он платить не привык, и если очень докучать станете может вам неприятность сделать. Какую неприятность? Ну, что вам расспрашивать: гуляйте лучше тихонько по Невскому проспекту, а то вдруг уедете. Ну, извините, говорит старушка, я вам не поверю: он замотался, но человек хороший. Да, отвечают, конечно, он барин хороший, но только дурной платить; а если кто этим занялся, тот и все дурное сделает. Ну, так тогда употребите меры. Да вот тут-то, отвечают, и точка с запятою: мы не можем против всех употреблять меры. Зачем с такими знались. Какая же разница? А вопрошаемые на нее только посмотрят да отвернутся или даже предложат идти высшим жаловаться. Ходила она и к высшим.