Ундина — эпизод 22 из 29

Вдруг показалось Белое что-то ему в потемках, на склоне утеса; Он подумал, что было то платье Бертальды, и шпорить Начал коня; но конь захрапел, уперся и, уши Чутко подняв, не шел ни назад, ни вперед; чтоб напрасно не тратить Времени, рыцарь спрыгнул с седла, к опрокинутой ветром Ели коня привязал и пеший вперед пробираться Начал кустами; он спотыкался; упорные ветви Били его по лицу и как будто нарочно сплетались Сетью, чтоб дале не мог он идти; он ломал их, а небо Тою порою все боле и боле мрачилось, и глухо Гром гремел по горам, и все кругом становилось Странным таким, что он уж и робость чувствовать начал, Глядя на белый образ, к которому ближе и ближе Все подходил и который лежал на земле неподвижно. С духом собравшись, к нему наконец подступил он; сначала Сучьями тихо потряс, мечом позвенел никакого Нет ответа. Бертальда! Бертальда! он начал сначала Тихо, потом все громче и громче кликать ответа Все ему нет. Наконец закричал он так громко, что эхо Вместе с ним закричало повсюду: Бертальда! напрасно; То же молчанье. Тогда он к ней наклонился; но было Так уж темно, что, не могши под носом видеть, пригнулся К самой земле он лицом, и в эту минуту сверкнула Яркая молния; все осветилось, и что же в блеске увидел Рыцарь? Под самым лицом его отразилась из черной Тьмы безобразно-свирепая харя, и голос осиплый Взвыл: Поцелуйся со мной, пастушок дорогой! Приведенный В ужас, кинулся рыцарь назад; но свирепая харя С визгом и хохотом кинулась вслед. За чем ты? Куда ты? Духи на воле! назад! убирайся! иль будешь ты нашим! Вот что выла она, и длинные руки хватали Рыцаря. Струй проклятый! Гульбранд закричал, ободрившись. Это твои проказы! постой, я тебя поцелую! Сильно он треснул по харе мечом; она разлетелась В брызги, и рыцарь пеной, шипящей как хохот, был облит Весь с головы до ног; тогда объяснилося, с кем он Дело имел. Меня удержать он, я вижу, намерен, Рыцарь громко сказал, он думает, я испугаюсь Шуток бесовских его и Бертальду бедную брошу Злому духу во власть. Демон бездушный не знает, Как всемогущ человек своей непреклонною волей! Сам он почувствовал истину слов сих; новая бодрость В нем родилась, и как будто бы счастие с этой минуты Стало с ним заодно: к своему коню возвратиться Он еще не успел, как уж явственно сделался слышен Жалобный голос Бертальды, зовущей на помощь сквозь шумный Ветер и говор грозы, подходившей час от часу ближе. Он полетел на крик и увидел Бертальду. Из страшной Черной Долины силяся выйти, она по крутому Боку ее тащилася кверху; тут заступил ей Рыцарь дорогу; и как ни твердо, в своей оскорбленной Гордости, прежде решилась она на побег, но встретить Гульбранда Было ей радостно; ужас, испытанный ею в дороге, Сердце ее усмирил, а светлая жизнь в безмятежном Замке так ласково руки к ней простирала, что рыцарь Тотчас ее за собою идти убедил. Но Бертальда Силы почти не имела; Гульбранд с большим затрудненьем Мот ее до коня своего довести; и помочь ей Сесть на седло он хотел, чтоб, коня отвязав, за собою Весть его в поводах; но конь, испуганный Струем, Был как зверь: он злился, храпел, на дыбы подымался, Задом и передом бил; Бертальде даже и близко Было нельзя подойти. Пошли пешком: осторожно Рыцарь спутницу под руку вел, а коня за собою Силой тащил за узду; Бертальда едва подвигала Ноги и как ни боролась с собой, но усталость давила Члены ее как свинец; а буря, удар за ударом Грома, сверкание молнии, шум деревьев во мраке, Злая игра привидений... словом, Бертальда, слияньем Ужасов сих изнуренная, пала на землю; и в то же Время рыцарев конь, как будто взбесившийся, начал Снова метаться и рваться. Рыцарь, боясь чтоб в Бертальду Он не ударил, хотел от нее отойти; но Бертальда С воплем его начала умолять, чтоб остался.