Усомнившийся Макар — эпизод 3 из 7

Макар тоже влез в вагон без всякого усилия, так как его туда втолкнули задние спешные люди. Вагон пошел плавно, под полом рычала невидимая сила машины, и Макар слушал ее и сочувствовал ей. Бедная работница! думал Макар о машине. Везет и тужится. Зато полезных людей к одному месту несет, живые ноги бережет! Женщина трамвайная хозяйка давала людям квитанции, но Макар, чтобы не затруднять хозяйку, отказался от квитанции: Я так! сказал Макар и прошел мимо. Хозяйке кричали, чтоб она чего-то дала по требованию, и хозяйка соглашалась. Макар, чтобы проверить, чего здесь дают, тоже сказал: Хозяйка, дай и мне чего-нибудь по требованию! Хозяйка дернула веревку, и трамвай скоро окоротился на месте. Вылазь, тебе по требованию, сказали граждане Макару и вытолкнули его своим напором. Макар вышел на воздух. Воздух был столичный: пахло возбужденным газом машин и чугунной пылью трамвайных тормозов. А где же тут самый центр государства? спросил Макар нечаянного человека. Человек показал рукой и бросил папиросу в уличное помойное ведро. Макар подошел к ведру и тоже плюнул туда, чтобы иметь право всем в городе пользоваться. Дома стояли настолько грузные и высокие, что Макар пожалел советскую власть: трудно ей держать в целости такую жилищную снасть. На перекрестке милиционер поднял торцом вверх красную палку, а из левой руки сделал кулак для подводчика, везшего ржаную муку. Ржаную муку здесь не уважают, заключил в уме Макар, здесь белыми жамками кормятся. Где здесь есть центр? спросил Макар у милиционера. Милиционер показал Макару под гору и сообщил: У Большого театра, в логу. Макар сошел под гору и очутился среди двух цветочных лужаек. С одного бока площади стояла стена, а с другого дом со столбами. Столбы те держали наверху четверку чугунных лошадей, и можно бы столбы сделать потоньше, потому что четверка была не столь тяжела. Макар стал искать на площади какую-либо жердь с красным флагом, которая бы означала середину центрального города и центр всего государства, но такой жерди нигде не было, а стоял камень с надписью. Макар оперся на камень, чтобы постоять в самом центре и проникнуться уважением к самому себе и к своему государству. Макар счастливо вздохнул и почувствовал голод. Тогда он пошел к реке и увидел постройку неимоверного дома. Что здесь строят? спросил он у прохожего. Вечный дом из железа, бетона, стали и светлого стекла! ответил прохожий. Макар решил туда наведаться, чтобы поработать на постройке и покушать. В воротах стояла стража. Стражник спросил: Тебе чего, жлоб? Мне бы поработать чего-нибудь, а то я отощал, заявил Макар. Чего ж ты будешь здесь работать, когда ты пришел без всякого талона? грустно проговорил стражник. Здесь подошел каменщик и заслушался Макара. Иди в наш барак к общему котлу, там ребята тебя покормят, помог Макару каменщик. А поступить ты к нам сразу не можешь, ты живешь на воле, а стало быть никто. Тебе надо сначала в союз рабочих записаться, сквозь классовый надзор пройти. И Макар пошел в барак кушать из котла, чтобы поддержать в себе жизнь для дальнейшей лучшей судьбы. На постройке того дома в Москве, который назвал встречный человек вечным, Макар ужился. Сначала он наелся черной и питательной каши в рабочем бараке, а потом пошел осматривать строительный труд. Действительно, земля была всюду поражена ямами, народ суетился, машины неизвестного названия забивали сваи в грунт. Бетонная каша самотеком шла по лоткам, и прочие трудовые события тоже происходили на глазах. Видно, что дом строился, хотя неизвестно для кого. Макар и не интересовался, что кому достанется, он интересовался техникой как будущим благом для всех людей. Начальник Макара по родному селу товарищ Лев Чумовой, тот бы, конечно, наоборот, заинтересовался распределением жилой площади в будущем доме, а не чугунной свайной бабкой, но у Макара были только грамотные руки, а голова нет; поэтому он только и думал, как бы чего сделать. Макар обошел всю постройку и увидел, что работа идет быстро и благополучно. Однако что-то заунывно томилось в Макаре пока неизвестно что. Он вышел на середину работ и окинул общую картину труда своим взглядом: явно чего-то недоставало на постройке, что-то было утрачено, но что неизвестно. Только в груди у Макара росла какая-то совестливая рабочая тоска. От печали и от того, что сытно покушал, Макар нашел тихое место и там отошел ко сну.