В дурном обществе — эпизод 13 из 25

Мгновение было критическое; от него зависел характер дальнейших отношений. Я ждал, но мой противник, окинув меня тем же испытующим взглядом, не шевелился. Я, брат, и сам... тоже... сказал я, но уж более миролюбиво. Между тем девочка, упершись маленькими ручонками в пол часовни, старалась тоже выкарабкаться из люка. Она падала, вновь приподымалась и, наконец, направилась нетвердыми шагами к мальчишке. Подойдя вплоть, она крепко ухватилась за него и, прижавшись к нему, поглядела на меня удивленным и отчасти испуганным взглядом. Это решило исход дела; стало совершенно ясно, что в таком положении мальчишка не мог драться, а я, конечно, был слишком великодушен, чтобы воспользоваться его неудобным положением. Как твое имя? спросил мальчик, гладя рукой белокурую головку девочки. Вася. А ты кто такой? Я Валек... Я тебя знаю: ты живешь в саду над прудом. У вас большие яблоки. Да, это правда, яблоки у нас хорошие... не хочешь ли? Вынув из кармана два яблока, назначавшиеся для расплаты с моею постыдно бежавшей армией, я подал одно из них Валеку, другое протянул девочке. Но она скрыла свое лицо, прижавшись к Валеку. Боится, сказал тот и сам передал яблоко девочке. Зачем ты влез сюда? Разве я когда-нибудь лазал в ваш сад? спросил он затем. Что ж, приходи! Я буду рад, ответил я радушно. Ответ этот озадачил Валека; он призадумался. Я тебе не компания, сказал он грустно. Отчего же? спросил я, огорченный грустным тоном, каким были сказаны эти слова. Твой отец пан судья. Ну так что же? изумился я чистосердечно. Ведь ты будешь играть со мной, а не с отцом. Валек покачал головой. Тыбурций не пустит, сказал он, и, как будто это имя напомнило ему что-то, он вдруг спохватился: Послушай... Ты, кажется, славный хлопец, но все-таки тебе лучше уйти. Если Тыбурций тебя застанет, будет плохо. Я согласился, что мне, действительно, пора уходить. Последние лучи солнца уходили уже сквозь окна часовни, а до города было не близко. Как же мне отсюда выйти? Я тебе укажу дорогу. Мы выйдем вместе. А она? ткнул я пальцем в нашу маленькую даму. Маруся? Она тоже пойдет с нами. Как, в окно? Валек задумался. Нет, вот что: я тебе помогу взобраться на окно, а мы выйдем другим ходом. С помощью моего нового приятеля, я поднялся к окну. Отвязав ремень, я обвил его вокруг рамы и, держась за оба конца, повис в воздухе. Затем, отпустив один конец, я спрыгнул на землю и выдернул ремень. Валек и Маруся ждали меня уже под стеной снаружи. Солнце недавно еще село за гору. Город утонул в лилово-туманной тени, и только верхушки тополей на острове резко выделялись червонным золотом, разрисованные последними лучами заката. Мне казалось, что с тех пор как я явился сюда, на старое кладбище, прошло не менее суток, что это было вчера. Как хорошо! сказал я, охваченный свежестью наступающего вечера и вдыхая полною грудью влажную прохладу. Скучно здесь... с грустью произнес Валек. Вы все здесь живете? спросил я, когда мы втроем стали спускаться с горы. Здесь. Где же ваш дом? Я не мог себе представить, чтобы дети могли жить без дома. Валек усмехнулся с обычным грустным видом и ничего не ответил. Мы миновали крутые обвалы, так как Валек знал более удобную дорогу. Пройдя меж камышей по высохшему болоту и переправившись через ручеек по тонким дощечкам, мы очутились у подножия горы, на равнине. Тут надо было расстаться. Пожав руку моему новому знакомому, я протянул ее также и девочке. Она ласково подала мне свою крохотную ручонку и, глядя снизу вверх голубыми глазами, спросила: Ты придешь к нам опять? Приду, ответил я, непременно!.. Что ж, сказал в раздумьи Валек, приходи, пожалуй, только в такое время, когда наши будут в городе. Кто это ваши? Да наши... все: Тыбурций, Лавровский, Туркевич. Профессор... тот, пожалуй, не помешает. Хорошо. Я посмотрю, когда они будут в городе, и тогда приду. А пока прощайте! Эй, послушай-ка, крикнул мне Валек, когда я отошел несколько шагов. А ты болтать не будешь о том, что был у нас? Никому не скажу, ответил я твердо. Ну вот, это хорошо! А этим твоим дуракам, когда станут приставать, скажи, что видел чорта. Ладно, скажу. Ну, прощай! Прощай. Густые сумерки залегли над Княжьим-Веном, когда я приблизился к забору своего сада. Над замком зарисовался тонкий серп луны, загорелись звезды.