Шведская спичка — эпизод 3 из 8

Наполовину снятый сапог во время тряски и падения сам снялся... Сообразительность, посмотришь! усмехнулся Чубиков. Так и режет, так и режет! И когда вы отучитесь лезть со своими рассуждениями? Чем рассуждать, вы бы лучше взяли для анализа немного травы с кровью! По осмотре и снятии плана местности следствие отправилось к управляющему писать протокол и завтракать. За завтраком разговорились. Часы, деньги и прочее... всё цело, начал разговор Чубиков. Как дважды два четыре, убийство совершено не с корыстными целями. Совершено человеком интеллигентным, вставил Дюковский. Из чего же это вы заключаете? К моим услугам шведская спичка, употребления которой еще не знают здешние крестьяне. Употребляют этакие спички только помещики, и то не все. Убивал, кстати сказать, не один, а минимум трое: двое держали, а третий душил. Кляузов был силен, и убийцы должны были знать это. К чему могла послужить ему его сила, ежели он, положим, спал? Убийцы застали его за сниманием сапог. Снимал сапоги, значит не спал. Нечего выдумывать! Ешьте лучше! А по моему понятию, ваше высокоблагородие, сказал садовник Ефрем, ставя на стол самовар, пакость эту самую сделал никто другой, как Николашка. Весьма возможно, сказал Псеков. А кто этот Николашка? Баринов камердинер, ваше высокоблагородие, отвечал Ефрем. Кому другому, как не ему? Разбойник, ваше высокоблагородие! Пьяница и распутник такой, что и не приведи царица небесная! Барину он водку завсегда носил, барина он укладывал в постелю... Кому же, как не ему? А еще тоже, смею предположить вашему высокоблагородию, похвалялся раз, шельма, в кабаке, что барина убьет. Из-за Акульки всё вышло, из-за бабы... Была у него солдатка такая... Барину она пондравилась, они ее к себе приблизили, ну, а он... известно, осерчал... На кухне пьяный валяется теперь. Плачет... Врет, что барина жалко... А действительно, из-за Акульки можно осерчать, сказал Псеков. Она солдатка, баба, но... Недаром Марк Иваныч прозвал ее Наной. В ней есть что-то, напоминающее Нану... привлекательное... Видал... Знаю... сказал следователь, сморкаясь в красный платок. Дюковский покраснел и опустил глаза. Становой забарабанил пальцем по блюдечку. Исправник закашлялся и полез зачем-то в портфель. На одного только доктора, по-видимому, не произвело никакого впечатления напоминание об Акульке и Нане. Следователь приказал привести Николашку. Николашка, молодой долговязый парень с длинным рябым носом и впалой грудью, в пиджаке с барского плеча, вошел в комнату Псекова и поклонился следователю в ноги. Лицо его было сонно и заплаканно. Сам он был пьян и еле держался на ногах. Где барин? спросил его Чубиков. Убили, ваше высокоблагородие. Сказав это, Николашка замигал глазами и заплакал. Знаем, что убили. А где он теперь? Тело-то его где? Сказывают, в окно вытащили и в саду закопали. Гм!.. О результатах следствия уже известно на кухне... Скверно. Любезный, где ты был в ту ночь, когда убили барина? В субботу, то есть? Николашка поднял вверх голову, вытянул шею и задумался. Не могу знать, ваше высокоблагородие, сказал он. Был выпимши и не помню. Alibi! шепнул Дюковский, усмехаясь и потирая руки. Так-с. Ну, а отчего это у барина под окном кровь? Николашка задрал вверх голову и задумался. Скорей думай! сказал исправник. Сичас. Кровь эта от пустяка, ваше высокоблагородие. Курицу я резал. Я ее резал очень просто, как обыкновенно, а она возьми да и вырвись из рук, возьми да побеги... От этого самого и кровь. Ефрем показал, что, действительно, Николашка каждый вечер режет кур и в разных местах, но никто не видел, чтобы недорезанная курица бегала по саду, чего, впрочем, нельзя отрицать безусловно. Alibi, усмехнулся Дюковский. И какое дурацкое alibi! С Акулькой знавался? Был грех. А барин у тебя сманил ее? Никак нет. У меня Акульку отбили вот они-с, господин Псеков, Иван Михайлыч-с, а у Ивана Михайлыча отбил барин. Так дело было. Псеков смутился и принялся чесать себе левый глаз. Дюковский впился в него глазами, прочел смущение и вздрогнул. На управляющем увидел он синие панталоны, на которые ранее не обратил внимания. Панталоны напомнили ему о синих волосках, найденных на репейнике. Чубиков, в свою очередь, подозрительно взглянул на Псекова. Ступай! сказал он Николашке. А теперь позвольте вам задать один вопрос, г. Псеков. Вы, конечно, были в субботу под воскресенье здесь? Да, в десять часов я ужинал с Марком Иванычем. А потом? Псеков смутился и встал из-за стола. Потом... потом... Право, не помню, забормотал он. Я много выпил тогда...